Сумерки

Пот капельками стекал у нее по лицу. Белые руки, будто полуживые моли, подергивались на коленях. Лицо уже не было таким бледным, хотя глаза оставались закрытыми.

– Что мы увидим, когда вырежем у него сердце? – спросил Барлоу.

– Червей, – сказала она с отвращением.

– В сердце мальчика?

– Да. Копошащихся червей.

Ученики о чем-то зашептались, но это уже не имело значения.

Мать Грейс до того глубоко погрузилась в транс, что ничто не могло прервать поток ее видений.

Упершись руками в мощные бедра, Барлоу наклонился вперед:

– Что нужно сделать с его сердцем, после того как оно окажется у нас в руках?

Ее руки снова забегали по воздуху, будто она пыталась извлечь оттуда ответ.

И вот:

– Бросьте сердце…

– Куда? – спросил Барлоу.

– В чашу со святой водой.

– С водой из церкви?

– Да. Вода останется холодной… а сердце… оно вскипит, обратится в черный дым… и испарится.

– Так мы поймем, что мальчик мертв?

– Да. Вовеки мертв. Без шанса на перерождение.

– Стало быть, есть надежда? – Барлоу весь обратился в слух.

– Да, – прозвучал уверенный ответ. – Надежда.

– Слава Богу, – сказал Барлоу.

– Слава Богу, – эхом откликнулись ученики.

Мать Грейс открыла глаза. Зевнула, моргнула, огляделась в полном замешательстве:

– Где мы? Что-то случилось? Я вся взмокла. Неужели я пропустила шестичасовые новости? Это плохо, очень плохо. Мне надо знать, что еще затевают приспешники Люцифера.

– Сейчас только полдень, – ответил Барлоу. – До новостей еще несколько часов.

Она уставилась на него тем бессмысленным, затуманенным взглядом, которым был отмечен каждый ее выход из транса.

– Кто ты такой? Что-то я тебя не припомню.

– Я Кайл, Мать Грейс.

– Кайл? – сказала она так, будто впервые услышала это имя.

Теперь уже она смотрела на него с подозрением.

– Постарайтесь расслабиться, – сказал он. – У вас было видение. Через минуту-другую вы все вспомните. Все встанет на свои места.

Он протянул ей свои широченные шероховатые ладони.

Порой сразу после транса Мать Грейс ощущала себя до того потерянной и напуганной, что ей необходимо было дружеское прикосновение. Ухватившись за руки Кайла, она подпитывалась, будто от батареи, наполняясь мало-помалу физической силой.

Но не сегодня. Сегодня она отстранилась. Нахмурилась. В недоумении взглянула на свечи, на сидящих у ее ног учеников.

– Боже, до чего хочется пить! – пожаловалась она.

Один из учеников поспешил принести ей воды.