Там, где нас нет

Наконец Колтрейны уселись за кухонный стол по диагонали друг от друга. У Эмити был утренний стакан апельсинового сока, а Джеффи потягивал кофе – такой крепкий, что аромат стоял на весь дом, мертвого разбудишь.

Устроившись на правом плече у хозяйки, Снежок грыз попкорн с сыром. В крошечных розовых лапках зернышко казалось непропорционально большим.

На столе лежал ключ ключей.

Джеффи не знал, какие беды способно навлечь на них это устройство, но был уверен, что незачем ждать целый год. Правильнее всего купить бочку и сделать несколько замесов бетона.

Прямо сегодня. Желательно до обеда.

«Джеффри, ни при каких условиях не открывайте коробку. И не прикасайтесь к тому, что в ней находится. Сдержите данное мне слово. Вещица в коробке навлечет на вас одни лишь несчастья».

Когда рокот вертолетов стих и в каньоне восстановился хрупкий покой, Эмити сказала:

– На вид как телефон.

– Вовсе нет. Присмотрись получше. Сбоку нет кнопок. И гнезда для зарядки. Наверное, потому, что в корпусе нет батарейки.

И камеры тоже.

– Внизу экрана кружок. Похож на кнопку «пуск».

– Чтобы называть эту штуковину телефоном, одного кружка мало.

Эмити протянула руку, но Джеффи легонько шлепнул ее по пальцам:

– Не трогать!

– Но ты же трогал.

– С величайшей осторожностью. Двумя пальцами, за самые краешки. В любом случае здесь только один взрослый, и это я. А взрослые устанавливают правила игры. Так было всегда, с незапамятных времен.

– Потому-то мир и погряз в такой огромной навозной куче?

– Не исключено.

– Вертолеты, внедорожники, крутые дядьки… – сказала Эмити, отхлебнув апельсинового сока. – Пожалуй, этот дурацкий телефон и впрямь стоит семьдесят шесть миллиардов.

– Правительственный грант, – кивнул Джеффи.

Привлеченный серебристым блеском загадочного предмета, Снежок выронил свой попкорн, сбежал вниз по руке Эмити, промчался по столешнице (хотя обычно на стол его не пускали) и уселся на экран устройства – если, конечно, это был экран.

Девочка охнула.

Оба – и она, и Джеффи – вскочили со стульев с таким видом, словно Эдвин Харкенбах передал им на хранение не ключ, а миниатюрную ядерную бомбу.

Снежок вгляделся в темную зеркальную поверхность, где не было ничего, кроме его размытого отражения.

Через несколько секунд блестящий экран ожил: был черным, а стал серым.

Теперь охнул Джеффи, а Эмити принялась уговаривать:

– Ну же, маленький, иди к маме. Иди к маме, Снежок.

На экране что-то появилось.