Там, где нас нет

Может, она замужем за здешним мной – тем, кто косил газон. Она же не станет бросать одного мужа ради другого, в точности такого же.

Эмити помотала головой:

– В том доме не было никаких женских штучек. Ты живешь там один.

– Знаешь, что нам нужно? Разобраться с этими кнопками. Это самое срочное, самое важное наше дело.

– Да ясно. Но… если она здесь и у нее никого нет…

– С этим миром что-то не так! – не сдержался Джеффи. – Нужно уматывать отсюда, и побыстрее!

Закусив губу, Эмити отвернулась, несчастная и совсем одинокая.

Джеффи отчаянно любил свою дочь. Готов был жизнь за нее отдать. Столь сильная любовь способна наделить человека отчаянным мужеством. И толкнуть его на глупые поступки.

Помедлив, он ввел в окошко поиска имя Мишель Мелинда Джеймисон.

Да, она действительно существовала в этом мире. Более того, проживала в Суавидад-Бич, в доме на Вишневой улице, там же, где жила со своим отцом, Джимом Джеймисоном, пока не вышла замуж за Джеффи.

– Пап, нужно с ней повидаться. Мы с ней повидаемся? Ну пожалуйста!

Джеффи задумался.

Да, Эмити – неглупая девочка, но слишком увлекается фэнтези-романами, а ведь там сплошной вымысел. К тому же она слишком мала и не осознает, что подобная встреча запросто может пойти не так, как надо, – по множеству причин. И останется от такой встречи один лишь неприятный осадок. В отличие от дочери, Джеффи прекрасно понимал, что поход на Вишневую улицу, скорее всего, выльется в душевную травму. Однако он, романтик до мозга костей, семь долгих лет дожидался чудесного возвращения Мишель. Хотя его мучило тревожное предчувствие, такое тяжелое, что он даже дышал через силу, Джеффи сказал:

– Ну ладно. Если найдем книгу Эда, если разберемся, как пользоваться ключом, тогда наведаемся на Вишневую улицу и посмотрим, как дела у Мишель.

Наградой ему была улыбка Эмити, и в других наградах он не нуждался.

Однако его ответная улыбка была вовсе не такой искренней. Джеффи только что пообещал совершить безумный, безрассудный, опрометчивый поступок.

Обещание, рожденное в горниле отцовской любви, и радовало его, и беспокоило.

– Пап, ты самый лучший человек на свете, – сказала Эмити.

«Хотелось бы надеяться, что я достоин такого звания», – подумал Джеффи.

Они с Эмити пошли вдоль стеллажей, высматривая раздел научной литературы, где вполне могла найтись книга Харкенбаха, и стараясь не смотреть на человека, который сидел за столом, держал в руках газету и даже не делал вида, что читает ее.