Фантомы

Чтобы расправиться с городком, в котором жили почти пятьсот человек, понадобилась бы целая армия психопатов.

– Ну, значит, их была целая армия, – ответила, вся дрожа, Лиза.

Дженни с беспокойством посмотрела вдоль пустынной улицы. Ей казалось очень опрометчивым, даже опасным стоять здесь, на открытом месте, на виду; но она не могла придумать, какое место оказалось бы сейчас для них безопасным.

Наконец она сказала:

– Психопаты не собираются вместе и не планируют массовых убийств. Они не похожи на членов какого-нибудь клуба, готовящих благотворительный бал.

Они почти всегда действуют поодиночке.

Беспокойно переводя взгляд от одной тени к другой, как бы опасаясь, что они вдруг материализуются и обнаружат недобрые побуждения, Лиза спросила:

– А помнишь, в шестидесятые годы была эта коммуна Чарльза Мэнсона? Они еще убили кинозвезду. Как ее звали?

– Шэрон Тейт.

– Верно. Может быть, и тут действует группа таких же ненормальных?

– Основу группы Мэнсона составляли максимум полдюжины человек, и это было редчайшее исключение – как правило, подобные люди бродят сами, как одинокие волки.

Но даже полдюжины человек не могли бы натворить ничего подобного в Сноуфилде. Чтобы это сделать, понадобилось бы человек пятьдесят, может быть даже сто или больше. А в таком количестве психопаты не способны действовать вместе.

Они немного постояли молча. Потом Дженни сказала:

– Есть и еще кое-что, не укладывающееся в такое объяснение. Почему на кухне было так мало крови?

– Там была кровь.

– Очень мало. Всего несколько небольших пятен на столе. Там все должно быть залито кровью.

Обхватив себя руками, Лиза быстро поводила ими вверх-вниз, стараясь хоть немного согреться. В желтоватом свете стоявшего неподалеку от них уличного фонаря лицо ее казалось восковым. И внешне ей можно было дать гораздо больше чем четырнадцать лет. Пережитый ужас заставил ее повзрослеть.

– И никаких следов борьбы тоже нет, – сказала девочка.

– Верно, – нахмурилась Дженни, – нет.

– Я сразу обратила на это внимание, – добавила Лиза. – Мне это показалось очень странным. Такое впечатление, что никто из них не сопротивлялся. Ничего не перевернуто. Ничего не сломано. Скалка могла бы послужить неплохим оружием. Но они ею не воспользовались. И ничего не опрокинуто, не разбито.

– Действительно, похоже, что они вообще не сопротивлялись. Как будто… добровольно положили свои головы на плаху.