Дракон должен умереть. Книга II

– Тогда что плохого в убийстве? – улыбнулся Инкер.

– Мы не вправе решать, когда нужно подвести итог.

– Но ведь смерть – всегда итог. Жизнь все равно обретает смысл…

– Инкер, – прервала его Джоан. – Не заговаривай мне зубы. Ты же сам знаешь, что плохого в убийстве.

– Что? – не переставая улыбаться, спросил Инкер.

– Выбор. Убивая, ты лишаешь человека выбора. А выбор – это то, что ведет его к Свету.

Улыбка Инкера стала ироничной.

– А, так ты веришь в Свет, – протянул он.

Джоан усмехнулась. Она не была уверена, применимо ли к ней слово «верить».

– Я верю в необходимость выбора, – ответила она тем не менее. – Своего и чужого.

Синие глаза Инкера насмешливо изучали ее лицо.

– И ты боишься выбрать неправильно?

– Нет, – тихо сказала Джоан. – Я боюсь, что не смогу выбрать.

– У человека всегда есть выбор.

– У человека – да, – она посмотрела ему прямо в глаза, зная, что подошла опасно близко к тому, чтобы рассказать ему правду. Достаточно было задать всего лишь еще один вопрос.

Но Инкер его не задал. Он молчал, больше не улыбаясь.

– Тебе не следовало учить меня, – еще тише заметила Джоан. – Не стоит учить меня большему.

Она встала, и он не пытался остановить ее.

В дверях Джоан обернулась.

– Возможно… Возможно, я и так это умею.

* * *

В конце осени все собрались на ярмарку в Дельту. Это было важным событием – половина прибыли мастерской зависела от того, как хорошо они смогут выставить свою продукцию в городе. Джоан отказалась ехать.

Ей хватало коротких визитов деревенских мужиков, чтобы понять: чем меньше она встречается с незнакомыми людьми – тем лучше. Для всех.

На ярмарку собрались все работники – даже жена Ларри с детьми. Джил, убравшая волосы под косынку, чтобы не бросаться в глаза, тоже поехала – она хотела посмотреть лошадей. Джоан проводила их и закрыла ворота. Запирать не стала – вернутся же. Чего лишнее ходить.

Солнце только начало клониться к закату, когда Джоан услышала скрип ворот, топот копыт и ржание во дворе.

«Вернулись раньше времени, что ли?» – подумала недоуменно и выглянула во двор.

Замерла. Пальцы непроизвольно сжались, ногти больно впились в ладонь.

Даже если бы она не помнила их лиц, то узнала бы по движениям – коротким, скупым, отточенным до автоматизма. Их было семеро – шестеро уже спешились и извлекли из ножен короткие мечи, а седьмой, тот самый аккуратный, остался в седле и внимательно осматривал двор.

«Бежать!» – промелькнула первая мысль.