Край дня Риты

Сначала всё было просто и даже мило: “Бла-бла-бла… Я сегодня звонил Тому… Ну, тому Тому, у которого скобяная лавка на пресечении Роуз и Эльм стрит… Просто спросил: “Как дела?” Ты представляешь!? У его дочери пневмония! И никто не может дать ему хороший совет…”, – и еще четыре мучительных часа монолога о том, какие случаи пневмонии они обсуждали с Томом, как предсказывали будущее его дочки, как рассуждали о видах на продажу кондитерской, “что напротив скобяной лавки Тома” и внезапное изменение меню в каком-то придорожном заведении, связанное с тем, что “матушка Эмм приболела и совершенно упустила из виду”, что её невестка «из-Канады-где-не-умеют-готовить».

И каким чудесным могло быть меню, если бы её сын взял в жёны, как планировала его мамаша, «хорошую-девушку-из-Айовы». Ту самую, что случайно перепихнулась с его сыном на заднем сидении грузовичка. Но в процессе успевшую молниеносно полюбиться старушке Эмм.

А потом все пошло напрекосяк.

От звонков всем жителям Панксатони, Фил перешёл к ежедневному и живейшему участию в их судьбе.

Пару месяцев это забавляло и казалось милым. Честно.

Но счета за телефон постепенно приобрели астрономические размеры, а Фил все реже стал ходить на работу и все больше – сидеть в своем кабинете, рисовать схемы взаимоотношений жителей городка и их многочисленных родственников. Потом он начал на неделю-полторы внезапно исчезать. И привозить чемоданами блокноты, разрисованные все новыми и новыми связями Панксатонских фермеров между собой и остальным внешним миром.

Он часами их разглядывал и обсуждал по телефону обстоятельства и тонкости их личной и общественной жизни.

И эти, блядь, таблетки на ночном столике.

Как корабельные крысы. Они стремительно размножались. Их становиться всё больше и больше. А эффекта от них – все меньше и меньше. Какой смысл принимать таблетки, если с каждым годом я замечаю, как он всё реже и реже покидает собственный кабинет? А основные расходы – это телефон и интернет.

И всё новые и новые пузырьки и облатки таблеток.

Я не хочу ТАК умирать. Пора с этим кончать. И бежать. Прочь. Сегодня.

Фил, 3

Мне нужен был прошлый день и не нужен сегодняшний.

Шестнадцать лет.

Дни мелькали, как спицы велосипеда. Первые два года это казалось восхитительным и забавным. Они были похожи на первые два дня с новым калейдоскопом, подаренным мне отцом на пятый день рождения.

Но вот наступил третий день.