Край дня Риты

Прикинется, что рассматривает витрины подвернувшегося магазина или бросится к автомату, чтобы вытащить газету и сделать вид, что поглощен изучением никому не нужного рекламного хлама, краем глаза проверяя исчезновение такого-же как он из поля зрения, дожидаясь, когда будет возможность брезгливо запихать раскрашенную бумагу в ближайшую урну и продолжить свой путь.

Мы невидимки в этом городе.

Мысль о том, что мне целый час придётся иметь дело с одним из «невидимок» заводит меня, как никчёмный разговор о карьере или политике.

У меня начинает болеть желудок и низ живота. Я откидываю подушку.

А если я сейчас встану и скажу ему, что сегодня последний день, когда мы будем вместе? Фил опять беспомощно опустит плечи и потянется за очередной таблеткой – заесть происходящее. Или спрятаться за ней, как анимационная черепаха, выпрыгнув из панциря, прячется за опустевшим домиком, как за щитом.

Как ему не надоело слушать одну и ту же мелодию и говорить одни и те же слова? Как ему не надоело надевать одну и ту же пижаму, пить по утрам один и тот же сорт кофе, есть одни и те же тосты, с одним и тем же желе?

Ну да ничего! Сегодня тебя ждет большой сюрприз, говнюк-невидимка!

Вечером я принесла два больших куска мяса, потихоньку прошла на кухню и положила их в холодильник.

А сейчас пойду к плите и пожарю две отбивных.

Я их точно испорчу. Но вчера я не зря сидела именно в интернет-кафе изучая рецепты. У меня как раз есть всё, чтобы испортить эти два куска мяса с шиком: сковорода, которой я не пользовалась со времён медового месяца, деревянный молоток, соль и перец.

Что-то я забыла… Масло, специи, панировочные сухари и картофель на гарнир. А наплевать! Я изуродую эти два куска мяса, но я больше не буду есть на завтрак эти гренки с джемом. Никогда.

Фил, 5

Рита встала с кровати и почему-то прямо в пижаме пошла на кухню.

Я спиной чувствовал, что происходит что-то необычное. Потом я задумался на тем, как надо было стоять подросткам, чтобы создать именно этот причудливый узор окурков на чёрном от растаявшего снега асфальте.

Я уже почти представил, как они стоят, переговариваются, плюют на землю и тянут пиво из бутылок в скрученных спиралью бумажных пакетах, моё внимание отвлёк грохот, доносящийся с кухни. Я ещё не различал проклятий, которые выкрикивала Рита, но по приближающимся звукам понял, что именно я породил эту бурю гнева. Рита ворвалась в спальню как разъярённая фурия. У неё в руке был молоток для отбивания мяса.