Лхакарчун

– Эй, церковная цыпа, не желаешь прокатиться с настоящим мужиком?!

Ева легко впорхнула на переднее сиденье и, захлопнув за собой дверь, с вызовом в голосе ответила:

– Легко, ковбой! А куда мы с тобой поедем?

Я привлек Еву к себе, и нежно поцеловав в губы, окунулся в живительный источник ее синих как небо глаз.

– Я успел соскучиться по тебе, крошка.

– Ты ранил мое сердце, Стэн, – потершись о мою щеку кончиком носа, горячо шепнула Ева. – Так куда мы едем?

– На кладбище Rue de Longis. Ты поедешь со мной, Ева? – испытывающе посмотрел я на девушку.

Ева откинула ладонью с лица непослушную прядь белых волос и с недоверием протянула:

– Ты шутишь Стэн?

– Я серьезно, Ева. Сегодня я узнал от отца, что моя подруга детства умерла, и вот решил ее навестить. – Пряча глаза за темными стеклами пляжных очков, серьезным тоном ответил я.

– А как ее звали? Я ведь местная и всех здесь знаю. – Ева сняла с меня очки и надела их на себя. – Ну как тебе, красавчик?

– Обворожительно. В них ты смотришься просто сногсшибательно! – я провел пальцами по шелковистым волосам Евы и слегка пощекотал ее за ухом.

 – Ее звали Элия.

Ева резко сняла очки и с затаенным страхом посмотрела на меня.

– Стэн, ты знал нашу сумасшедшую красотку Элию?

– Мы дружили когда-то с ней, а после того как я уехал с Saligia, еще долго переписывались, – нахмурившись, буркнул я и завел автомобиль. – Так ты поедешь со мной, Ева?

– …Я была год назад на ее похоронах. Да весь город тогда собрался, чтобы проводить ее в последний путь.

Так-то девушка она была хорошая тихая, но после того как вернулась из Англии в нее словно сам черт вселился, – не сразу ответила Ева и, глядя прямо перед собой, сделала мне знак ехать вперед.

– Как это: сам черт вселился? – нажимая педаль газа, недоуменно воскликнул я.

– Ее часто видели, как она карабкалась по лестнице, ведущей к заброшенному монастырю. Там она проводила почти каждый день, исследуя старые развалины. Мы с ребятами тоже однажды видели ее там.

Это была не очень приятная встреча. Мы как раз хорошо покурили «травки» и тут откуда не возьмись, вылезла эта самая Элия. Она была вся грязная, покрыта ссадинами и синяками. Мы сразу поняли, что с ней что-то не так. Она все время, как заведенная, вторила о каких-то семидесяти двух черных птицах, которые задали ей сложную задачу. Якобы для того, чтобы решить птичью головоломку, она должна собрать в развалинах монастыря семьдесят два кусочка священного камня.