Кривые зеркала

Когда же, наконец, тяжело дыша и поедая друг друга уже только глазами, мы смогли оторваться друг от друга, мне показалось, что после такого пожара было бы неплохо сделать паузу и подышать свежим ночным воздухом. И это была первая осознанная мысль с того момента, как я перешагнул порог. С огромным трудом натянув свою одежду и пьяной походкой просочившись сквозь текучие реки обнаженной плоти, я, наконец, вывалился в тёмную свежесть улицы.

– Прикольно, – я вопросительно уставился на подпиравшего стену худощавого парня, на котором из одежды были только огромные красные шорты, отлично сочетавшиеся с таким же красным лицом.

 – Волосы, – наклонив свою абсолютно лысую, как мяч голову, он покрутил вокруг неё рукой, прочертив красную дугу зажатой в кулаке папиросой. – Люблю рыжих – он хохотнул – в смысле девушек, но тебе так тоже прикольно.

– Травка? – кивнул я на окурок, от которого разливался кисловатый запах, приятно щекотавший нос, и провел ладонью по волосам, слишком коротким, чтобы увидеть их без помощи зеркала.

– Родная. – Промурлыкал он и, прижав кулак к губам, втянул щёки, заставив огонёк на конце вспыхнуть ярко-красным.

Тем временем, сияя до самых ушей блаженной улыбкой и преодолевая разливавшуюся по всему телу сладкую истому, я спустился с крыльца, разминая ноги.

– Ай! – боль была такой неожиданной, что я едва не повалился на землю, мой новый друг сложился пополам, выпустив огромное облако сизого дыма и зайдясь диким хохотом вперемешку с кашлем.

– Недавно тут? – слова вырывались толчками в промежутках между всхлипами.

– Ты о чём? – в пару прыжков на одной ноге я достиг крыльца, и присев на ступени задрал штанину.

– Кусты, – утирая катившиеся по щекам слёзы, он показал на сочащуюся кровью полосу чуть выше лодыжки, – мелкие ещё, – просто царапина, не смертельно, но от недавнего блаженного состояния не осталось и следа. Что за ерунда?

Оглядевшись, я обнаружил, что земля вокруг дома покрыта невысоким, примерно до колена, сухим кустарником, жесткие ветви которого были покрыты длинными острыми шипами.

Когда они успели тут появиться? Сколько я тут уже? Часа может два, ну или три, да даже если четыре.

– Терновник. Тут, бро, со всеми так. Пока ты находишься внутри, он растёт. Причём у каждого свой, персональный. – Он хитро подмигнул. – Мой вон уже выше головы вымахал, – рука с папиросой взмахнула вверх, описав широкую дугу, видимо указывая на высоту окружавших дом кустов, которые мне были не видны.