Единственный выживший

Непродолжительное и сладостное безумие, словно яичную скорлупу, смяло броню безразличия, в которую Джо одевал себя с таким тщанием и упорством, и в его душе затеплился слабый огонек чего-то, подозрительно напоминающего надежду.

Он толкнул дверь и шагнул в магазин.

Слева от него оказалась стойка кассира. Миловидная кореянка лет тридцати с небольшим развешивала по проволочным стеллажам упаковки сосисок «Тощий Джим». Увидев его, она улыбнулась и кивнула.

За кассовым аппаратом стоял кореец, должно быть ее муж. Он приветствовал Джо светским замечанием относительно небывалой жары.

Не ответив ни на улыбку, ни на обращенные к нему слова, Джо целеустремленно шагнул к стоящим в четыре ряда стеллажам. В первом проходе никого не было. Во втором – тоже. В конце третьего он увидел женщину с каштановыми волосами, которая держала за руку девочку лет пяти. Обе стояли спиной к нему возле урчащего охладителя с напитками, и Джо тоже остановился, ожидая, чтобы они повернулись к нему.

Женщина была в белых легких сандалиях, крепившихся к лодыжкам длинными шнурками, в светло-кремовых слаксах и зеленой с лимонным отливом блузке.

Похожие сандалии и джинсы были у Мишель, но такой блузки Джо не помнил. Не помнил, хоть убей! Впрочем, какое это имело значение?

Маленькая девочка – такого же роста и возраста, что и Нина, – была в белой майке, розовых шортиках и таких же, как у матери, сандалиях. Наклонив голову набок, она азартно размахивала руками, что-то объясняя матери. В такой же позе иногда стояла Нина…

«Найну-Нину мы искали…» Джо успел дойти до середины длинного прохода, прежде чем понял, что движется.

– Ну давай купим рутбир[9 - Рутбир – шипучий напиток из экстракта корнеплодов и коры некоторых растений.], мама, ну давай, а? – Это сказала девочка.

Потом Джо услышал свой собственный голос:

– Нина?

Нина очень любила рутбир.

– Нина? Мишель?

Женщина и девочка повернулись к нему. Это была не Мишель. И не Нина.

Джо с самого начала знал, что так будет, но до конца не верил и действовал, повинуясь безумному порыву души.

Когда же Джо увидел, что это не те женщины, которых он когда-то любил и продолжает любить до сих пор, он почувствовал себя так, словно его ударили тяжелым молотом прямо в грудь.

– Вы… – сказал он, глупо моргая. – Мне показалось… вы стояли совсем как…

– Да? – озадаченно, но и с осторожностью переспросила женщина.

– Не… никогда не отпускайте ее, – промолвил Джо и снова удивился тому, как хрипло и странно звучит его голос.