Миры темных эпох

Стремительно и хаотично побежали мысли о моей жизни, отце и матери. В голове из множества мелкий и, казалось бы, незначительных деталей сама собой сложилась на краткое мгновение четкая картина о трагедии моей семьи, гибели родителей и моей судьбе. Казалось, еще чуть-чуть и я все пойму четко и ясно, но при этой мысли картина тут же рассыпалась, словно разбитое зеркальце.

– Дион, приехали! – горным обвалом прогрохотало у меня в ушах.

Я очнулся и почувствовал как мне тяжело дышать и пальцы моей руки буквально свело на передней луке седла, будто они вросли в медную окантовку.

Я тряхнул головой чтоб разогнать туман поплывший в глазах, спрыгнул с коня совершенно не видя земли и болезненный удар пятками о камни мостовой все же привел меня в нормальные чувства.

– Дион, ты чего-то сам не свой. Ну-ну, успокойся, все будет хорошо, – придержал моего коня за повод уже стоящий на земле Артос.

Я огляделся. Мы находились у трактира, стоящего, как и говорил Артос, в двух шагах от Портовой площади.

Наших коней подхватил трактирный служка – парень лет четырнадцати с взлохмаченными светло-русыми волосами и помятым от недосыпа лицом, к которому крепко прилипло несколько соломинок. Он отвел жеребцов куда-то за угол ворча себе под нос что-то о несправедливости и людской жадности.

– Не беспокойся, о конях хорошо позаботятся, – проговорил Артос, – пойдем, посмотрим что на площади происходит. Кто ж этих гостей заморских знает – может уже прибывают, а может до вечера нам стоять в ожидании придется.

Площадь открылась перед нами во всю ширь внезапно, словно ловкая хозяйка одним резким движением застелила огромный стол свежей скатертью.

Здесь была когда-то обычная, хоть и очень большая, торговая пристань. Потом, когда государство стало богатым и мощным, пристань и торговые склады были перенесены дальше на восток от города, а на их месте возвели один из символов мощи Империи. Землю застелили дорогими видами гранита, четыре широченных пирса, выложенные белым нешлифованным мрамором, врезались на триста шагов в морскую гладь Тихого моря.

Каждый пирс в конце был украшен высоченным маяком с круглой сигнальной площадкой на самой его вершине.

Выбеленные фасады домов, выходящих на площадь, были выполнены в великолепном, полном строгого шика, стиле – трехэтажные, с высокими двускатными крышами красной меди, и округлыми окнами с цветными витражами.