Семнадцатая жена

Датчики движения, щедро разбросанные по всему Сент-Идену, улавливая человеческую фигуру, проверяли наличие чипа и, если кто-то оказывался без него или там, где ему быть не следовало, то незамедлительно срабатывал карательный механизм. Часы были ударостойкими, и надеть или снять их можно было только с помощью специального механизма, этот своеобразный онлайн-паспорт надевался на любого, кто получил официальное приглашение в Сент-Иден. Старик рисковал не только своей жизнью, вывозя чип с острова, так что столь ценным грузом необходимо было грамотно распорядиться.

Старый знакомый Стефана за весьма круглую сумму, которая продемонстрировала бездонность счёта, выделенного вору на текущие расходы, согласился поколдовать над чипом, дабы использовать переданную вместе с чипом информацию о небольшой бреши в электронной защите острова.

При огромном количестве обрабатываемых данных, получаемых от хаотически движущихся целей, вероятность ошибки при считывании данных не так мала, как хотелось бы службе охраны города, так что в системе отключён счётчик ошибок для автоматического поднятия тревоги из-за некорректно полученного сигнала.

Модифицированный чип будет посылать случайный набор данных, которые приёмник, не разобрав, станет запрашивать вновь и вновь, не поднимая тревоги. Только весьма нежелательно задерживаться подолгу на одном месте, так что добираться придётся не паромом, а своим ходом. И дальше приёмной любого подразделения пройти не удастся: для входа, например, в саму башню «Вечность», используются не только часы.

Патрис Фобер спокойным прогулочным шагом дошёл от «Огней города» до парка на пологом берегу и разместился на скамейке под развесистым деревом. Послушав крики чаек в безоблачном небе, высматривавших добычу в светлых морских водах, этот солидный немолодой мужчина механическим жестом пригладил свою идеально ухоженную седую бородку, вышел из парка, поймал такси и доехал до другого шумного кафе, рядом с мэрией Лапласа. Опустившись в удобное кресло в дальнем углу зала, он заказал салат с чаем и закрылся свежей газетой.

Едва бумага скрыла лицо Патриса от посетителей кафе, он словно постарел на двадцать лет, став измождённым и древним как сам мир стариком. Спокойствие и беззаботность последних двух часов дались ему ценой неимоверных усилий, измотали, довели нервы до предела. Ему казалось, что за ним непрестанно следят, в любой момент застрелят, отравят, похитят, оглушив и затащив в машину.