Семнадцатая жена

Прыжок оказался слишком резким, а от неудобной позы свело всё тело, Марк неудобно поёживался, стараясь размять затёкшие ноги, но манёвр оказался вовремя. В коридоре показались двое мужчин, быстрыми шагами приближавшиеся к англичанину. Пройдя мимо герцога и бросив на него недоверчивый взгляд, оба полуночных гостя остановились напротив двери в сьют Дмитрия. Тот, что был ниже и полней, в приглушённом ночью освещении Сэр Говард не разглядел его лица, деликатно постучался. На стук в дверном проёме появился секретарь миллиардера.

– У нас неприятная новость для мистера Идена, – английский толстяка был с немецким акцентом, и англичанин наконец узнал в нём Михаэля Флайшера, второй мужчина, высокий и худой, с неказистыми чертами лица, стоял чуть поодаль и молчал, внимательно наблюдая за реакцией секретаря, про герцога к счастью оба забыли.

– Мистер Иден сейчас занят, что произошло? – а вот английский секретаря звучал безупречно, что не удивительно, учитывая, на кого он работал.

– Через полчаса на лайнер «Падишах» для участия в саммите прибудет Калиса Фокс.

Марк Говард не только услышал, но почувствовал воцарившуюся гробовую тишину, в которой грохотом отдавались звуки ещё не уснувшего лайнера и работающей камеры, на мгновение герцогу даже представилось счастливое лицо журналистки, у которой появился прекрасный шанс стать свидетельницей скандала.

– Вы точно в этом уверены? Это немыслимо, если организаторы саммита отвечают за предоставленную Вами информацию, – секретарь не знал, что сказать и ответил неуверенно и сбивчиво.

– Это совершенно точно. К тому же мы публиковали полный список пассажиров «Падишаха», и Калиса Фокс значиться в нём как один из ключевых участников саммита. Она, также, как и мистер Иден, с опозданием, но воспользовалась приглашением организаторов.

Вновь наступила тишина, Марк Говард отчётливо слышал, как тикают его швейцарские часы, продавцы которых заверяли, что они совершенно бесшумны, где-то совсем рядом в шахте проехал, тихо шурша, лифт. Скрип кожи кресла и оглушительный звук шагов к дверному проёму, в полосе света, расходившейся неровной трапецией от раскрытой двери по полу и стене коридора, отражаясь в зеркальной стене, вышел Дмитрий, сложив на груди руки.