Фабрика романов в Париже

Флейта играла восточную мелодию. Александр видел, как пациенты берутся за руки. Месье Пивер тоже протянул Александру руку. Дюма не хотел показаться невежливым и уступил. От прикосновения ладонь покалывало, что впоследствии только усилилось. Неужели всех этих людей действительно пронизывала какая-то магнетическая сила? Сила, исходящая от этого бакэ и передававшаяся через металлические стержни? Это ведь просто игра воображения! В театре людям тоже казалось, что они сами чувствовали каждый поцелуй и каждый укол шпагой, если актеры были хороши.

Теперь мэтр вытащил металлический прут из конструкции. Он погладил им пациентку по рукам, ногам и волосам. Затем он проделал ту же процедуру с ее соседом. Пока магнетизёр продолжал лечение, несколько пациентов начали сильно кашлять. Александр чувствовал, как внутри поднимается неприятный жар. Прикосновение щупальца, рука соседа, неслыханная мелодия флейты – все это вызвало в нем возмущение жизненных сил.

Пивер тоже кашлял. Александр видел, как судорожно сжимается шея депутата и как подскакивают мышцы под его ребрами. Из-за стульев доносился плач мужчины.

Перед Александром вдруг вырос Леметр. Магнетизёр протянул писателю руку.

– Пойдемте, месье Дюма! Я избавлю вас от зубной боли.

– Но откуда вы о ней знаете? – спросил Александр.

Он почувствовал, как Пивер ободряюще сжал, а потом отпустил его руку.

– И от жалоб в вашем нагрудном кармане, – продолжил Леметр.

Александр поднялся и огляделся. Никто не обращал на него внимания. Пациенты были полностью заняты тем, что происходило с их телом. Зрители за стульями смотрели только на публику.

Писатель тяжело поднялся. Покалывание пронзило его до самых ступней.

– Да, конечно, – сказал он Леметру. Тот отвел его в один из кабинетов. Там двое мужчин уселись в мягкие кресла. Леметр пододвинулся к Александру и наклонился вперед.

– Эти амулеты уникальны. Где два недостающих экземпляра?

В голосе Леметра послышалась сталь, – сталь, по которой стучит молоток.

– Я ведь уже сказал вам: их больше нет, – ответил Дюма. – Но я вынужден настоять на вознаграждении за единственный оставшийся экземпляр.

– Месье Дюма, я распознаю ложь столь же отчетливо, как и боль в ваших зубах.

Александр выпрямился и хотел было возразить, но Леметр положил руку ему на грудь, вынудив полностью опуститься в кресло. Мягкая спинка прижалась к его спине.