Кровь и металл

– Молодец, некоторые вещи все же усвоил, – оскалился Майкл, освобождаясь из пилотского кресла, – пойдем. Только потом не жалуйся на то, что я тебя разгромил.

– Мы еще посмотрим, – отмахнулся я, следуя за напарником. Тело, успевшее привыкнуть к невесомости, легко скользило в пространстве, и узкий проем люка я пролетел не замедляясь. – Это ты потом не плачь.

Дальнейшее путешествие продлилось в безделье и ощущении легкой скуки. И хотя по сути мы до станции летели не так уж долго, ощущалось это целой вечностью.

Да и каждый из пяти последующих прыжков добавлял неприятные ощущения. Валентин большей частью читал, только разок прервавшись на беседу, да и то, когда речь зашла за омег:

– Я действительно не ощущал и до сих пор не вижу разницы между людьми и омегами, – говорил я Майклу, – да, разницу между нами я изучил, но вот в реальности она для меня незаметна.

– А ведь она есть – произнес до этой поры сидевший в углу Валентин, – их мозг устроен кардинально по-другому. Да, тела у них человеческие, но ведь самое главное отличие – это разум.

И их разум превосходит наш на порядок. То, что разница не заметна, вызвано только тем, что они сами себя прилично ограничивают в возможностях, обеспечивая таким образом удобную коммуникацию между нашими видами, а также для приближения к человеческому восприятия, создавая себе среду для ощущения эмоций. Но если они в какой-то момент отбросят эту шелуху, они станут сверхлюдьми, если их можно так назвать. Их потенциальная скорость мышления такова, что пока мы будем говорить одну фразу, они смогут провести целый диалог между собой…

– Ты восхищаешься ими? – неожиданно спросил Майкл.

– Конечно, ведь как можно не восхищаться более совершенным существом. И я бы очень хотел найти способ сделать людей равными им по мыслительным возможностям.

– Но ведь они специально создавали для себя этот комплекс ограничений, – заметил я, – ведь без этого они просто бездушные машины с запрограммированной целью. Да, над смыслом жизни до сих пор спорят, но у чистого машинного разума все зацикливалось на сплошной целесообразности любых действий с точки зрения одной конкретной цели – развития и выживания с уничтожением всех возможных, даже потенциальных, опасностей.

Все. Полностью однобокий взгляд на свое существование, безэмоциональный и прагматичный. С одной стороны, я это понимаю и признаю, но все же мир шире и сложнее.

– Согласен, и поэтому я бы хотел, чтобы именно люди развили новые возможности, а не наоборот.