Возвращение на Тутум

 – Ох, чую, завтра голова будет гудеть.

– С чего бы? – удивился я заявлению.

– А разве неясно? – Рябчик хихикнул и постучал по донышку бутылки. – После пира только к вечеру отошёл. Я думал, и тебе плохо было – ходил темнее тучи.

Я принял бутылку из рук друга и улыбнулся.

– Нет, это душевные муки.

– Душевные муки? Девиер, ты же выпил не меньше бочонка!

Каюсь, я, и правда, напился после ухода Аши. От безысходности. Но давайте не ворошить рану лишний раз. И так паскудно… Я отломал себе приличный кусок сыра и, неспешно расправившись с ним, сказал:

– Я в своё время отведал молока единорога.

Теперь похмелье мне не грозит.

– Что, прям к титьке прижался?

– Да ну тебя, – обиделся я на пошлый юмор друга. – Между прочим, я с тобой знаниями делюсь, а ты… Я-то всё рассказываю да объясняю, а вот Леонард меня за нос водил. Даже амулет забыл мне выдать.

– Какой ещё амулет? – заинтересовался Витька.

– Который позволяет с другими общаться. Астерского мы ж не знаем… Стоп! – Только сейчас я понял, что у Рябчика ничего и не было.

 – Как же ты их понимаешь?

Я тупо уставился на друга. Витька на меня. В конце концов, он пожал плечами, и мы рассмеялись.

– Наверное, всё дело в твоём даре, – решил я, не найдя другого объяснения.

– Эх, ещё бы научиться без зелий обходиться. – Он грустно вздохнул и потянулся за очередным флаконом.

– Научишься. Вон как прогрессируешь быстро!

– Слушай, Девиер, – Рябчик сдвинул брови, став серьёзнее любого профессора, – я не знаю, как всё сложится, не хотелось бы, но… Короче, давай придумаем план действий на случай, если будет уж совсем жарко.

Условный знак какой или слово… Ну, чтобы только я да ты знали. Ты не подумай, я ребятам доверяю, но вдруг в плен попадём.

В ожидании ответа он сделал несколько глотков.

– Как насчёт обращения, братишка? – поразмыслив, спросил я.

– Да, «братишка» вполне подойдёт, – удовлетворённо кивнул Рябчик.

Пускай Витька и неправильно меня понял, но случайный вариант с «братишка» мне тоже понравился.

***

– Он пришёл в себя! – возбуждённо крикнул Фонарь, едва ступил ко мне в шатёр.

Я прижал ладони к ушам и перевернулся на бок. Спрашивается, зачем шуметь, когда люди спят? Подушки такие мягкие, покрывало такое родное… Фонарь бессовестно тряхнул меня.

– Фил, не слышишь, что ли? Он пришёл в себя! – ещё громче повторил рыцарь.

Я продрал глаза и тупо уставился на Фонаря.

– Кто – он, Жора? – спросил я и смачно зевнул.