Пик сароса

Теперь у него суровый и безразличный взгляд, слегка исподлобья. Аккуратная лёгкая тёмно-русая щетина. Морщины на лбу, почему-то немного перекошенный уголок поджатого рта. От былого задорного и дерзкого любимца девушек, отличника и капитана команды регби Блейка Хантера словно не осталось и следа. И почему он сделал вид, что не узнал меня? Неужели так поменялась?.. Или же это всё из-за того, что произошло с Дэниелом в Ираке? До сих пор чувствует вину?

Господи, никогда бы не подумала, что стану вновь так остро реагировать на Блейка спустя столько лет.

Тем более из-за одного мига встречи. Наивно было полагать, что чувства юности навсегда похоронены под пеплом случившегося: Блейку невольно удалось одним своим появлением выбить почву из-под моих ног.

Когда-то пылкая детская влюблённость в лучшего друга моего родного брата обернулась проблемой. Снова. Но ведь столько воды утекло… Столько всего произошло за это время. А я словно всё та же десятилетняя девчонка, украдкой наблюдающая с лестницы за ним и Дэниелом, работающими над общим университетским проектом.

Всё та же девчонка, наивно ждущая, что Блейк посмотрит на меня так же, как смотрел на всяких модниц из их общей тусовки. Всё та же, стоящая на крыльце нашего дома и провожающая его и брата в армию…

– Обещаешь оберегать Дэна?

Собственный голос из воспоминаний звучит слишком по-детски для десяти лет. Несмело, смущённо и взволнованно. Удивительно, что я не запнулась… Смотрела на брата, всё ещё не веря, что он решил подписать контракт на вступление в американскую армию и пойти вслед за другом, и ждала ответ от последнего.

Хотя этого всего тогда следовало ожидать: они были бок о бок всю школу, всю учёбу в университете, и когда Блейк изъявил желание вернуться на родину, в Штаты, и стать военным, мой брат незамедлительно поддержал его. Вопреки наставлениям родителей, вопреки полученному диплому и карьерным возможностями, вопреки всему…

Я всё ещё помню, как Дэн лишь улыбнулся мне, обнимая родителей, стоявших с ним чуть поодаль.

Блейк же подошёл ближе, услышавмой наивный вопрос, и снисходительно щёлкнул пальцем по веснушчатому носу:

– Обещаю, мелкая.

Он был моим наваждением с восьми лет. Я с трудом пыталась забыть его даже в свои семнадцать, восемнадцать, девятнадцать… Отпустило только в последние годы. Блейк никогда не догадывался о том, как был мне дорог. Как много значил для моего маленького девичьего сердца и как часто будоражил воображение.