Жизнь для Смерти

Да, она принадлежит мне, но я почти не живу там. Здесь мне больше по душе. Я хотел, чтобы эту ночь мы провели как в старые добрые времена.

– Да, у тебя получилось. Напоминает дом. Даже пыль на окнах та же и ковры. Помнишь, мы нашли для главного зала Аэропорта большой зеленый ковер? В тот день дети смотрели кукольный театр от Клэр?

– Нет, – сухо реагирует Крис, – не только связь с домом. В этом месте я переродился. Среди нас процесс называют – «сгорел». Ощущения очень похожи на ожоги. Снаружи, изнутри…

Он морщится от воспоминаний.

Только что я говорила о ковре и детях, но свежая рана с перерождением болит отчетливее.

– Сюда никто не придет и не побеспокоит нас. Вампиры не особо жалуют эту часть особняка. Почти все прошли агонию здесь. Роскошные апартаменты предоставляются только посвященным.

– Как долго?

Крис вопрошающе смотрит, а я берусь помочь с простыней, повторяя: – Агония. Как долго это происходит?

– Не волнуйся, Эми. С тобой этого не случится.

– Я не о себе волнуюсь.

Мне важно понимать, через что прошел ты.

– Около недели. Если решишь сопротивляться, срок будет таким. Память остается с нами до конца, и утолить жажду в первый раз сложно. Ты все еще человек. Чтобы выздороветь и избавиться от боли, нужно сделать роковой шаг – попробовать кровь.

– Что, если ты не станешь?

– Если сородичи сжалятся – умрешь. Или в любом случае утолишь жажду, но позже. Бесконтрольно, словно страдающее бешенством животное. С этого момента пути назад не будет.

– Я могу хоть как-то помочь тебе?

– Помочь? Ты сама сидишь в клетке с монстром, Эми.

Думай лучше о себе, береги себя. Больше ничего не нужно.

Неделя. Я знаю, что он провел здесь не меньше этого срока. И каждую секунду в мучениях. Глаза вампира блестят. Очень жаль, что свет луны не позволяет рассмотреть Кристофера лучше, жаль, что не могу сказать нужных слов и не имею достаточно смелости, чтобы попробовать губы монстра на вкус снова… Жаль, что я вообще сплошной сгусток неуверенности и страхов.

– Будешь спать здесь.

Мужчина прерывает воцарившееся молчание. Нарочно меняет тему. Я подчиняюсь и прикусываю язык. Все потом. Крис вскидывает простынь один раз, затем второй, добиваясь, чтобы ткань аккуратно легла на кровать.

– А как же ты?

– Что я?

– Как ты будешь спать?

Вампир улыбается и идет к тумбе у окна. На ней стоит подсвечник, весь в воске. Две маленькие свечки выглядывают из-за островков, набежавших за время использования огня.