Антология русской мистики

У меня в кармане бешеная сенсация, да какая! Опереточная примадонна убита с целью грабежа своим великосветским поклонником… похищены бриллианты польского королевского дома.

– Агашин, голубчик, врете, ведь врете все! – с дрожью в голосе и каким-то сладостным трепетом потянулся румяный и тучный Александр Максимович к репортеру, словно перед ним было чарующее видение, которое вот-вот исчезнет.

Но Агашин и не думал исчезать. Сейчас в этом кабинете он чуял под собою прямо на редкость твердую почву.

– По двадцать копеек строка, не меньше трехсот строк и – деньги под рукопись.

– Голубчик, возьмите по десять?

– Я вижу, больше мне здесь нечего делать. Иду в "Петербургские Отблески".

– Ну пятнадцать?

– Имею честь кланяться, надо уважать печатное слово. Торг недопустим здесь.

Редактор махнул рукой, – пропадать, так пропадать.

– Давайте же ее, давайте скорей!

– Кого?

– О, будьте вы прокляты, – конечно рукопись!

– Она у меня вся в голове.

– Так пишите, пишите скорей! Садитесь рядом в соседней комнате и пишите. Да разбейте на пикантные заголовки. Где? На Екатерининском канале? Скарятина? Вот ужас! Позавчера смотрел ее. Полуголая вышла на сцену… Скорее, Агашин, скорее…

Через два часа Агашин протянул редактору целую пачку разгонисто и крупно написанных листочков. Александр Максимович с торопливой жадностью просматривал фельетон, задерживаясь на пикантных подзаголовках.

– …Между рампой и смертью… Кровавая ночь любви… Горничная-наперсница… Бриллианты королевского дома… – бормотал весь красный от удовольствия редактор. И, сложив рукопись, пометив ее к набору, он позвонил рассыльного, уже не замечая присутствия репортера.

– В типографию, Павел, сейчас же!..

Но Агашин резко напомнил о себе, став между Александрам Максимовичем и рассыльным.

– Этот номер не пройдет!

– В чем дело, голубчик?

– Сначала, согласно условию, будьте добры дать мне записку в контору на получение шестидесяти рублей.

Редактор пожал своими толстыми бабьими плечами.

– Ну извольте, извольте, пишу! Какой вы колючий, Агашин…

– Будешь колючим, когда за комнату надо платить. У меня от шестидесяти рублей сегодня же и хвостика не останется, а я на завтра вам дал бешеную розницу.

– Вот вам записка… Вы – способный хроникер, Агашин, только лоботряс… Ну, до свидания.