Дед Мороз умер, рассчитывай на себя

Бывает замечаю, как твои поджилки трясутся, как ссышь, дерьмо роняя, но, блядь, идешь в ту степь, что манит тебя. И не сбить с дороги ни отсылкой к чужому горю на этой же пашне, ни классической ловушкой как из чтива, когда ты с молоденькой и залетевшей. Надо тебе это, и ты берешь это в руки. А теперь чего сотворил, гандон?

Игорь снял контактные линзы с глаз и заглянув в боковое зеркало. Закат превращался в ядерный взрыв. Сза как будто понял, что пассажир раскаивается в содеянном и дал по газам, пытаясь настигнуть запасной спасительный маршрут.

Обгоняя машины, он не жалел техники, как его подрезала лада седан баклажанного окраса. Матершинник Сза стойко промолчал. Следом его подрезал джип Acura, уносясь вслед за ладой. Сза снизил скорость и вскоре остановившись уткнулся в зад баклажановому седану.

– Вылезай. – приказал таксист и сам поспешил покинуть место.

Игорь покинул салон и подошел к Сза, открывающему задний багажник лады. Он успел рассмотреть, как четверо длинноносых размахивали пистолетами в сторону джипа Акуры.

В азартной разборке на них не обращали внимание.

– Лезь! – приказал Сза кивая на пустой багажник.

Игорь засомневался. Он и раньше находясь на территории желтого такси не понимал, что происходит. После рассказов от Олега немногое прояснилось. Что ожидало не мог предугадать, должен был довериться Сза.

– Пора бы доверять мне! – подталкивал водитель желтого такси.

Крышка багажника лады смотрела на него закрепленным на внутренней стороне квадратным куском зеркала пятнадцать на пятнадцать сантиметров.

Игорь глянул в него, в свои глаза: в правом в ночное окно стучала клювом и била крыльями сова, в левом в алюминиевом ведре плавал эмбрион. Плохая галлюцинация.

«Кто сказал, что дорогу переходят на зеленый сигнал светофора?» – подумал Игорь и завалился в багажник. Сза захлопнул крышку, вернулся к такси и дождался как седан рванул за джипом.

– Тишь – ешь! – послушалось Игорю.

«Пришел в себя» – коротко заключил писклявый голос.

Игорь лежал в реанимации, удаляли трубку из горла. Болело тело: задница от двух уколов перед операцией, левая рука с установленным катетером, шея, спина и особенно нос и рот. Он предполагал, что, согласившись на операцию, пошел на суицид. Явно недоразумение измученной психики последнего месяца, обогащённой острыми событиями.

Для достижения требовалась, чтобы анестезиолог или хирург трагически ошибся под влиянием нимба. Сза же оказался могущественней.