Дед Мороз умер, рассчитывай на себя

Поздний моросящий вечер захватывал Москву, а МКАД поле 22:00 фурами затруднял движение. Игорь, держа руль, периодически стирал слезы. Те лились как несогласие с тем фактом, что он снова будет жить с женщиной.

С одной стороны, все новое лучше, чем старое. Позади оставалась младшая дочь, сокращение времени на общения с которой для него оценивалась по уровню душевной боли как пытка в стенах гестапо, принимая как данность, что не выйдешь победителям, не займешь даже третье место, очевидно сдав позиции.

Он не мог этого никому рассказать, а тем, кому бы рассказал, то получил бы поверхностную оценку «это в тебе стыд так разгулялся».

Разве Олег бы удивил чем-нибудь остреньким, что помогло ему прекратить ныть.

Игорь ни раз убеждался в том, что его некомпетентность в выборе женщины или перфекционизм семейной ячейки приводил к разводу.

Он направлялся к новой для него женщине, в новую ячейку, боясь повтора того, что осталось позади – уже трое детей, которые как крючки вонзились в него ответственностью.

Мысли об отсутствии свободного времени активно участвовать в их возрастании грустью и печалью проходило по нему. Безусловно самая младшая отдавала особенной болью.

Квамедет Владимир подошел к лавке, на которой Игорь, поглощенный всплывшим воспоминанием, пялился на него словно на восьмое чудо света.

Владимир потряс стаканчиком, полагаясь на то, что отсутствие звона подтолкнёт пассажира раскошелиться, иначе пустой стаканчик не сулит радости в пятницу.

Игорь, предполагая, что не встретит Мухоморенко ближайшие пару дней нащупал праздничный пакет с баночным пивом и арабской едой.

Квамедет находчиво присел на место напротив по русском наивности уверенный в предстоящем угощенье. Принимающая сторона открыла банку Шпатена и протянула гостью, за ней передала половинку шаурмы из телятины.

Сам открыл банку Хакер-Пшор. Молчаливое чоканье банок.

– Вкусное. Давненько не пил не порошкового. – нашелся с чего начать беседу Квамедет.

– Мне про вас, Владимир Васильевич выдали экстракт фантазийного.

И будь я знаком чуть меньше ни с физическим, то посчитал чушью.

Владимир залпом осушил банку и за два укуса проглотил половину шаурмы. Он, в чем Игорь убедился позднее, и сигарету выкуривал за три затяжки.

Игорь достал из пакета еще банку, на этот раз Айингер. Пива закуплено специально разномарочного, чтобы в большем объеме искушенному потребителю насладится разнообразием германского. Сам откусил шаурмы.