Битте-дритте, фрау-мадам

 – Причем тут вы?

– При том, что, опережая готовящийся Указ президента об игорных зонах, мэр подписал постановление, запрещающее азартные игры в нашем Ухабове.

– И он до сих пор жив? – вырвалось у меня.

– Жив, – усмехнулся Алексей. – Потому что оставил Иловскому лазейку. Казино и автоматы могут работать, но не ближе чем в двенадцати километрах от городской черты.

– Ерунда какая! – фыркнула я. – Какую прибыль можно получить в двенадцати километрах от города?

– Мою, – Алексей дернул щекой, и я превратилась в слух.

– Дело в том, что по каким-то непонятным причинам народ наш азартные игры не жалует, – продолжал Алексей. – Иловский давно бы прогорел со своими казино, если бы километрах в одиннадцати от города не построили бы отели для наших российских рокфеллеров. Они не пустуют никогда – очень уж приглянулся уставшим от Ницц и Канар бизнесменам наш тихий околоток. Вот и вырос в бывшем заповеднике на берегу обалденно красивого озера этот вип-городок. Тишина. Благодать. И… Скука. Вот и зачастили богатые клиенты в Ухабов – приобщиться к порокам цивилизации.

Им развлечение, Иловскому сверхприбыль…

– А теперь лавочку закрыли, – вставила Саша, неодобрительно сверкая глазами в затылок мужу. – И поэтому Иловский пришел к тебе…

– Зачем? – я все еще не понимала.

– Затем, уважаемая Ника, – Панфилов повернулся ко мне всем телом, – что мой земельный участок, находится как раз в двенадцати километрах от города. Затем, что там есть и свет, и водопровод и канализация. Затем, что вип-городок – на другой стороне озера.

Затем, что лучшего места под развлекательный комплекс Иловскому не найти.

– И вы отказались уступить ему свою землю, – я, наконец, начала немного соображать. – Но ведь этот Иловский наверняка предлагал вам хорошие деньги. Почему вы отказались? Ведь вы отказались?

– Вот именно, отказался! – Саша была уже близка к истерике. – Дурак! На эти деньги мы могли бы в Москву переехать. И новое дело открыть!

– Успокойся, Сашка, – на этот раз голос Алексея звучал почти грубо.

 – Мы уже обсуждали это. Если бы Иловский вел себя не как упившийся барин, уверенный, что стоит ему потрясти у меня перед носом пачкой евро, и я на четвереньках за ними поползу, все могло бы быть по-другому.

– Все было бы по-другому, если бы ты не слушал своего Зацепина, раскрыв рот, как третьеклассник на сеансе стриптиза, – Саша все еще кипела праведным гневом. – Это он тебе голову заморочил своими идеями национального возрождения. Нравственностью.