Битте-дритте, фрау-мадам

Что есть силы вжав педаль тормоза, я успела предотвратить столкновение и мысленно отерла холодный пот. Не стоит в самом начале работы портить имущество нанимателя. Вот потом…

Потом из-за поворота появился бородатый мужчина. А я как открыла рот, чтобы о чем-то спросить Панфилова, так и не закрыла его, не отрывая от незнакомца удивленного взгляда. К шлагбауму подходил… мужик. Настоящий мужик из глухой деревни века девятнадцатого. В рубашке-косоворотке, отделанной ярко-красной вышивкой, и полотняных штанах, заправленных в короткие сапоги.

В руке мужика поблескивал здоровенный топор, так и просящийся в дело.

– Привет, Леха! – осклабился мужик, и у меня отлегло от сердца.

– Здравствуй, Николай, – Панфилов распахнул дверцу и, сделав несколько шагов по чахлой травке, крепко стиснул свободную от топора руку.

Теперь я могла позволить себе получше рассмотреть странного крестьянина. Короткая густая борода, скрывавшая половину лица, была чуть темнее светлых выгоревших волос, довольно длинных и поэтому прихваченных, пересекавшей высокий лоб тесемкой.

Ростом крестьянина Николая бог не обидел. Рядом с ним я могла бы позволить себе даже любимые десятисантиметровые шпильки. Борода делала его старше, но живые светло-серые глаза, окинувшие меня внимательным взглядом, выдавали истинный возраст – чуть меньше сорока.

– Вот, знакомься, – Алексей кивнул в мою сторону. – Ника Евсеева. Будет приглядывать за моим Пашкой. Что-то вроде телохранителя.

«Что-то вроде»! Мое возмущенно «пф», прозвучало на весь лес.

Николай понимающе улыбнулся и, не дожидаясь Панфилова, представился сам:

– Николай Чинаров, вожатый.

– Кто? – не поверила я, проносившая красный галстук положенные шесть лет. Очень уж не вязался образ вожатого с полотняными штанами и густой бородой крестьянина Николая.

– Вожатый-вожатый, – очень серьезно подтвердил Панфилов. – Сейчас сами все увидите.

Немного выбитая из колеи, я двинулась следом за Панфиловым и Николаем, не забыв тщательно закрыть машину.

Саша шла за мной, и от ее неодобрительных поглядываний нестерпимо чесалась моя чувствительная спина.

Когда густые кусты, уступив место невысокой траве, открыли передо мной шершавые бока двух натуральных русских изб, я уже не знала, что и думать. А когда разглядела за избами длинный двухэтажный дом с белыми колоннами и огромными вазами, живописно обрамляющими парадный вход, вообще засомневалась в реальности происходящего.