Битте-дритте, фрау-мадам

Но неделю назад в интернете прочитал о скорой женитьбе сына миллионера на простой телохранительнице – и как с цепи сорвался. Не отдам я тебя этому молокососу.

– Как это не отдашь?! – первый шок от встречи с бывшим бой-френдом (хотя какой он «бой» – пятый десяток разменивает) уже прошел. – Кто тебя, Виталя, спрашивает? Это моя жизнь! Мой выбор! И я его сделала!

– Может быть, потому, что тебе не из кого было выбирать? – Виталий Немов, человек, перекроивший свое лицо и мою жизнь, выпустил меня из захвата и безапелляционно заявил: – Ты поедешь со мной в Германию.

– С ума сошел! – я рассмеялась немного натянуто. – С какой стати? Целый год о тебе ни слуху, ни духу и вдруг: здрасьте, я – ваша тетя! Я приехала из Германии, где так много диких… Диких…

Пока я пыталась подобрать слово, Немов резко дернул рукой, и острие иглы вошло мне аккурат пониже спины. От неожиданности я онемела, а когда решила высказать наглецу, возомнившему, будто он имеет на меня какие-то права всю правду-матку, то с ужасом поняла, что влипла.

Еще бы не влипнуть, если язык отказывается повиноваться, глаза начинает затягивать белая пелена, а в ушах сквозь нарастающий гул слышатся слова моего похитителя:

– Спи, Ника. Спи. Так будет лучше, поверь мне. Ты ведь не любишь его. Я знаю. Может, и меня ты уже не любишь, но об этом мы потом поговорим. В Германии. Когда ты станешь совсем свободной.

Слова сливались в монотонный гул, звуки таяли в белесом тумане, а последняя мысль так и не добралась до погружающегося в ничто сознания.

Но мысль эта была нехорошей.

Очень бережно, будто женщину, обмякшую у него на руках, изваяли из тончайшего китайского фарфора, Немов опустил ее на траву и, на секунду задумавшись, направился к дому. Хотя со стороны могло показаться, что по лужайке всего лишь пронеслась тень от случайного облака. Ему хватило трех точно рассчитанных движений, чтобы взобраться по стене и, подтянувшись, проникнуть за багровые шторы спальни. Соскользнув с подоконника, Немов шагнул к кровати, на которой, страстно обнимая розовую подушку, улыбался во сне счастливый соперник.

Павлу Челнокову явно снился день его свадьбы, а может быть, даже ночь.

Бывший спецназовец, криво улыбнувшись, наклонился над бывшим омоновцем и застыл в неудобной позе, не сводя глаз с пульсирующей жилки на шее спящего.

Мерное покачивание было до боли знакомым, а сопровождающий его частый стук – вообще родным. Поезд. Я еду в поезде. Точнее, меня везут.