Найти то...

Застолье наше продолжалось долго, чему способствовал пятизвездочный коньяк, запасы которого в доме Ирины были, казалось, неиссякаемы. Я рассказывал, она сочувственно ахала и охала, за окном темнело и, кажется, пора было уходить, но… Но я остался.

Тик-так, тик-так … Я опять блуждаю по коридорам, а надо мною опять издеваются часы, превращая в вечность последнюю минуту перед полуночью. Все повторяется. Только я уже не кричу, а, упрямо сжав зубы, бегу преодолевая последние оставшиеся до выхода метры, уверенный в тщетности своих усилий… и просыпаюсь за секунду до времени „Х“.

Быстрый взгляд на настенные часы, с розовой подсветкой, информирует меня о том, что после полуночи прошел уже целый час. И пятнадцать минут. Тихо. Рядом чуть слышно дышит Ирина. Я иду на кухню и избавляюсь от остатков кошмара, с помощью крепкого кофе. Теперь мне понятен смысл моего сна. Я должен успеть вспомнить, должен суметь вырваться из капкана, поставленного судьбой, даже если мне придется для этого перегрызть себе все четыре лапы.

Иначе… Права оказалась цыганка Анжела, кругом права. Надо будет сходить завтра на вокзал, отблагодарить. Надеюсь, зеленой сотни будет достаточно.

Я хотел вернуться в спальню, но не смог. Черт его знает, почему только сейчас, но меня снайперской пулей настигло чувство, которое испытывали хоть раз все женатые мужчины мира. Чувство вины. Оно было настолько сильным, что схватило меня за шкирку, и, не обращая внимания на оказываемое сопротивление, повлекло к входной двери, которая по совместительству являлась так же и выходной.

Моего сопротивления хватило лишь на то, чтобы по пути завернуть в спальню и схватить одежду. Шнурки на кроссовках я завязывал уже на лестничной клетке.

Ночной город не производил впечатления уснувшего. Всюду где только можно было найти пару лавочек, отрывались веселые компании любого возраста, материального достатка и общественного положения. Чему активно способствовали отличная погода и грядущий выходной.

Я довольно быстро и благополучно добрался до своего дома. На детской площадке, прямо под моими окнами терзали гитару сбившиеся в стайку тинэйджеры. „Драть вас некому“, – пробормотал я, представив, что придется засыпать под их вопли, но связываться не стал. Сейчас нельзя размениваться по мелочам, нужно приберечь силы для другого. Вот, например, для этого верзилы, молча вставшего у меня на пути.