Найти то...

– И чем же мне с тобой драться прикажешь? Веточку с дерева отломить? Так я недавно с „Гринпис“ вступил, мне природу уродовать запрещено, – „Красная книга“ не позволяет…

– Я предвидел твою отмазку. Держи!

Моя рука рефлекторно вскинулась навстречу сверкнувшей молнии, чтобы через мгновение пальцы уверенно сжали шершавую рукоять меча. Интересно, как же я фехтовать буду? Не помню ведь ничегошеньки… А, ладно, будем мыслить позитивно и надеяться на лучшее. В частности на то, что меч он мне подсунул настоящий, а не муляж из ближайшего сувенирного магазина.

Быстро повернув клинок, я пристально, насколько позволяло наличие отсутствия нормального освещения, вгляделся в кромку заточки. Кажется, все в порядке. Но, черт побери, это ведь настоящий идиотизм! Жизнь самых близких мне людей на волоске моей потерянной памяти висит, а этот сосунок вынуждает меня показательные выступления устраивать!

Пока я накачивал себя таким образом, моя рука абсолютно по собственной инициативе выписывала мечом какие-то сложные фигуры.

Ага, стало быть, не соврал главный меченосный путеец, оказывается, я действительно кое-что умею. И все-таки ситуация выглядела настолько театральной, что аж скулы сводило. Может быть, попытаться еще раз…

– Послушай, Сергей, я сейчас не в лучшей форме, – мой примирительный тон самому был противен, – Видишь?

И я выразительно помахал перевязанной левой рукой. Но, судя по всему, его это нисколько не смутило.

– А кто хвастался, что надерет мне задницу одной левой? – усмехнулся Сергей, – Вот давай, теперь, надирай, как обещал. Хотя бы правой …

Н-да-а. Поосторожнее мне надо быть с крылатыми фразами, не то из-за них и ангельские крылья вырасти могут. Теперь уж точно не отвертеться…

Не успел я додумать эту мудрую мысль, как пришлось действительно волчком завертеться, уклоняясь от молниеносной атаки лучшего, по словам какого-то Танаки, мечемашца нашего клуба. И тогда произошло то, что было абсолютно не мыслимо для любого истинного последователя кэндо – во мне вскипела ненависть.

Злость, отчаяние, страх, накопившиеся в душе с момента обретения себя на железнодорожных путях, настойчиво потребовали выхода. Моя ответная атака была смертельной. Увы, понимание этого пришло ко мне с большим опозданием. А ведь я совершенно не собирался убивать своего нахального противника. Задницу надрать, каюсь – собирался.