Тюремщик

Консул, едва пригубивший действительно превосходное вино, не то удивленно, не то осуждающе покачал головой и продолжил:

– Ты понимаешь, что нам теперь придется очень часто встречаться? Конечно, премьером ты станешь не сразу. Я не могу так рисковать кабинетом министров. Но должность в нем ты, безусловно, получишь уже в ближайшую неделю.

– Я понимаю, – Дэмьен не отрывал взгляд от огня, наслаждаясь теплом снаружи и внутри, – вино оказалось куда крепче обычного.

– Хорошо, – консул снова наполнил бокал Дэма.

 – Тогда за будущего премьер-министра!

Дэмьен выпил молча и снова до дна: сейчас пойдет настоящий разговор.

– Как ты выжил? – консул смотрел на него сквозь бокал, и вино отбрасывало на бледное вытянутое лицо кровавые блики.

– Случайно.

Дэм не спешил вдаваться в подробности, но, как оказалось, они от него и не требовались.

– А как жил?

– Странствовал. Побывал во всех Коммунах, даже в варварских землях. Был легионером. Недолго. Добытчиком тоже был…

– Наслышан, – консул осушил бокал, задумчиво повертел его в руке, потом снова наполнил.

 – А что за история с раздачей бесплатного экса?

– Дал обет. За свое чудесное спасение.

– Обет. Не думал, что ты и слово такое знаешь…

– Знаю.

– А ты знаешь, что если бы не узник и не жизнь Бертрана… – руки консула сжались в кулаки. – Знаешь, что я не могу видеть рядом человека, который предал меня!

«Вот мы и добрались до самого главного», – подумал Дэм и осторожно произнес:

– Если вы называете любовь предательством…

– Молчи! Лучше молчи сейчас.

Ты, семнадцатилетний сопляк, полгода водил меня за нос, тайно встречаясь с ней. Смотрел мне в глаза, а в душе смеялся над отцом-простофилей, не сумевшим уберечь от тебя дочь? А ведь я когда-то на коленях тебя держал! Ты был единственным другом моего сына. Как ты мог так поступить с нами?!

– Во имя всех несуществующих богов, мне было семнадцать! – Дэм вдруг понял, что вскочил, и быстро опустился обратно.

Слуг консул отпустил, а вот охраны за дверью на роту хватит.

– Мне было семнадцать, – уже тише добавил он. – Я любил Елену. А она любила меня. И восемнадцать ей уже исполнилось, она могла сама решать…

– Решать? Да пусть бы решала! Пусть бы влюблялась хоть в простого легионера, хоть в конюха последнего! Но только не в тебя…

– И чем конюх был бы лучше? – Дэмьен почувствовал, будто слабый ток пробежал по телу, а во рту поселился смутно знакомый терпкий привкус.