Тюремщик

 – Если у тебя будут свои дети, ты поймешь…

Ему показалось, что лицо Дэма побледнело еще больше. И чувство жалости, которое он никак не ожидал различить в себе, вынырнуло почти на поверхность. Ненависть давно ушла. Осталась лишь тупая боль, потому что…

– Она сохла по тебе еще несколько лет, – консул тоже допил свой бокал. – Потом вышла замуж. Говорила, что по любви. Не знаю. Моему внуку уже пять исполнилось.

– Мы встречались, – губы Дэма против воли растянулись в улыбке. – Очень шустрый мальчишка. И похож на вас, хайсит.

Консул скривился, будто разжевал лимон.

– Я не знаю почему, но ее муж назвал сына Дэмьеном. Может быть, это судьба…

Он вдруг поднялся, в один миг оказавшись около Дэма, поднял его за лацканы смокинга и мелко затряс.

– Я приказываю… Я прошу… Держись от нее подальше, слышишь! Не разрушай ее жизнь. Не заставляй меня ненавидеть тебя снова!

– Даю слово, хайсит, – Дэмьен не сопротивлялся. – Меньше всего на свете я хочу видеть Елену несчастной.

– Значит, мы договорились.

– Договорились, хайсит консул.

– Я верю твоему слову, Тюремщик. Это странно, ведь я теперь не верю никому. Но ты словно старая вещь из прошлого. А старые вещи не лгут.

Получив ответ на главный вопрос, консул буквально выставил своего будущего премьера за дверь. Очевидно, одно только присутствие Дэмьена было для него если не пыткой, то источником неконтролируемого раздражения. Выйдя от консула, Дэм быстро миновал охрану и заторопился к выходу, кружа по паутине коридоров, благо знакомы они ему были с самого детства.

Он все еще мысленно прокручивал непростой разговор, когда услышал в отдалении легкие шаги и шелест платья. Это могла быть простая горничная или служанка, прачка, камеристка, секретарша… Но шестым, седьмым, десятым чувством Дэмьен знал, кто так поспешно идет по коридору и вскоре покажется из-за ближайшего поворота.

Помня о только что данном слове, он растерянно огляделся по сторонам и, не найдя ничего похожего на убежище, по укоренившейся привычке в три прыжка оказался на потолочной балке.

Растянувшись на ней и прижавшись щекой к потемневшему, потрескавшемуся дубу, он смотрел, как Елена Арпад решительными шагами проходит по коридору и скрывается за очередным поворотом. Дэмьен мало что сумел разглядеть сверху. Почему-то запомнились ее решительно поджатые губы. Кажется, консулу предстоит еще один непростой разговор.

Слушая, как колотится сердце, невольный соглядатай не спешил спускаться вниз.