Уродец. Повесть из сборника «Пожиратели человечины»

– Этого, что ли, мне перевезти в наш детдом велели? – взгляд его, тут же переведённый на всё ещё остававшуюся в том коридоре нянечку, стал брезгливым. – Ну и уродец, дрынь!

– Прекратите немедленно Ваши оскорбления! – голос тёти Лены сию секунду стал даже не строгим, а по-настоящему злым.

– Кто уродец? – Ивашка наивно уставился на свою, уже бывшую, нянечку. – Где, тётя Лена? Где уродец? И кто такой уродец?

– Сам ты уродец! – сердито, хоть и негромко, проговорил сообразивший, о ком говорил незнакомец, Боря, прячась за маму.

 – И причём, вонючий!

При последних словах ребёнка незнакомец в кожаной куртке усмехнулся.

– Ладно! Там разберутся, кто уродец и куда его определить. Передайте бумаги вашему начальству, – водитель протянул тёте Лене только что принесённые им какие-то документы, – а я пока в автобусе подожду. Соберётесь – выходите. Поедем, дрынь.

Через несколько мгновений притянутая пружиной дверь захлопнулась у него за спиной.

– Тёть Лен, я не хочу с ним ехать! – сразу же сообразив, кто был только что вышедший за дверь неприятный тип, захныкал Ваня.

 – Мне он не нравится!

– Ну что ты! Что ты! – тётя Лена снова стала гладить мальчика по головке. – С тобой же поедет тётя Лида. Наша добрая тётя Лида.

Всхлипнув, мальчик задрал голову и доверчиво посмотрел на женщину, так старавшуюся хоть в чём-то заменить ему маму. А та не переставала гладить его по голове, хотя ей и нужно было отнести директору только что врученные ей документы на перевод Вани в детский дом.

* * *

Минуло пять лет…

* * *

Мама Бориса собиралась на работу.

Нехотя поднявшись с кровати, её сын лениво наблюдал, как она «наводила марафет» перед зеркалом. К тому времени она уже успела и позавтракать, и одеться, и даже накраситься и причесаться, и то, чем она занималась теперь, было последними «ударами кисти» в «написании» ею сегодня своего каждодневного образа хотя уже и зрелой, но ещё тщательно за собой следившей, ухоженной женщины.

Оставались считанные минуты до того, как она покинет квартиру, и это так же можно было определить и по тому, что она уже просто так кружилась перед зеркалом.

Пристально посмотрев на мать, Борис, едва привстав с кресла, уже не таким сонным голосом, каким он был почти только что, произнёс:

– Маринке привет передашь?

– Только Маринке? – мама улыбнулась немного укоризненно.