Клетка класса люкс

 – Ста фунтов на кино хватит? Я знаю, где поменять…

«Интересно, откуда», – подумала я, но решила поберечь нервы и просто скомандовала:

– Тогда пошли!

Наступающий вечер не принес долгожданной прохлады, и небольшая площадь перед центральным кинотеатром города, сулившим любителям «важнейшего из искусств» все прелести стереозвука, была пуста. Обильно рассыпанные по ней мини-кафе тщетно зазывали редких зрителей в прохладу оборудованного кондиционерами кинозала. С рекламного щита, торчащего перед «Экраном», строил рожи нелюбимый мной Дени де Вито.

И, судя по недовольно сморщенному личику, Эля тоже не слишком его жаловала, вопреки тому, что наболтала в столовой.

– Ну что, пошли? – неуверенно предложила она, глядя на меня в надежде, что я воспротивлюсь.

И, конечно же, я воспротивилась.

– Знаешь что, Эля, а пойдем-ка лучше в театр.

– К-куда? – зеленые глаза распахнулись во всю ширь и удивленно захлопали синим частоколом ресниц.

– В театр, по-английски – «фиатер», – мстительно пояснила я.

Там сегодня «Чума на оба ваших дома» идет. Думаю, тебе понравится.

– Ты откуда знаешь? Смотрела уже?

– Смотрела…

– И второй раз из-за меня пойдешь? – похоже, такое самопожертвование всерьез озадачило мою подопечную.

– Третий, – улыбнулась я.

– Поня-ятно, – Эля нахмурила лоб и по прошествии недолгого молчания разродилась закономерным вопросом: – А это про что?

– Так про любовь, знамо дело. В любой пьесе, если хорошенько вглядеться, вокруг нее, матушки, все и крутится… – горечь в моем голосе заинтересовала Элю куда больше, чем дальнейшие пояснения.

 – Ромео и Джульетту читала?

– Смотрела, – буркнула представительница поколения МТV. – На английском. Когда учила язык.

– Ну, тогда все в порядке, – облегченно вздохнула я. – По крайней мере, не будешь доставать меня вопросами, кто такие Монтекки и Капулетти. Потому что эта пьеса – как бы продолжение шекспировской трагедии. Взял дядя Горин и комедию написал о том, что случилось после того, как молодые и глупые влюбленные богу душу отдали, потому как обеим семьям их души оказались без надобности.

И тоже про любовь. Только совсем другую.

– А она есть? Эта самая любовь? – с иронией хорошо пожившей женщины осведомилось юное существо, жадно заглядывая мне в лицо в надежде услышать…

Что я могла ей сказать? «Поживешь – увидишь»? Или пуститься в пустые разглагольствования вроде: «На этот счет существуют разные мнения.