Большой Песец. Дорогой Леонид Ильич

А «демократическая» – в самый раз будет.

– Разумно. Но, мы отвлеклись. Полицаи?

– Полицаи – предатели. Предателей не прощают, их уничтожают. Это с врагом можно помириться, на наших естественно условиях помириться. И я очень сильно боюсь, что после войны, тогда, когда мы начнём отпускать пленных немцев в Германию, кто-нибудь у нас по доброте душевной попытается простить и амнистировать предателей.

– После всего того, что они натворили? – это не выдержал Бочков.

– Это сейчас представить невозможно, но пройдёт время, раны заживут, эмоции поутихнут и вполне возможно, что встанет вопрос – вот мы немцев отпускаем, а почему бы и своих оступившихся сограждан не пожалеть? Тем более что преценденты уже были.

– Это когда? – не сразу сориентировался Сталин.

– Амнистия 1921 года[7 - Декрет ВЦИК от 3 ноября 1921 года объявлял амнистию большинству участников Белого движения и разрешал им вернуться домой из эмиграции.]. Того же Слащёва[8 - Яков Александрович Слащёв (29.12.1885 г. – 11.01.1929 г.) – русский и советский военачальник, военный педагог, генерал-лейтенант.

Активный участник Белого движения. Воевал против Красной Армии в рядах Вооружённых сил юга России. После освобождения Красной Армией Крыма от ВСЮР, эвакуировался в Турцию. В конце 1921 года по индивидуальной амнистии вернулся в Советскую Россию. Служил в РККА, был преподавателем в военных академиях, репрессиям в последствии не подвергался, хотя крови Красной Армии части и соединения ВСЮР под его командованием пустили много.] простили. Скажут – вот в Гражданскую простили, а почему сейчас нельзя?

– И почему, по-Вашему, нельзя?

– Белые не предатели, – Бочков напрягся, а Сталин в усы улыбается, – Белые были врагами. Они Советской Власти не присягали и соответственно её и не предавали. Но с врагом можно помириться, если он разбит и принимает твои условия. Вот тех, кто принял условия Советской Власти, того и простили. Ещё раз повторюсь – белые не предатели, а враги. Нынешние же полицаи – предатели чистой воды. И прощать их, я считаю, никак нельзя.

Ни сейчас, ни через время. Даже через сто лет – нельзя.

– И что? Всех расстрелять? – интересуется Верховный.

– Кто заслужил расстрел – расстрелять. Те, кто нагадил не на расстрельную статью – лет на двадцать пять-тридцать в лагеря, лес валить, дороги строить, в шахтах работать. И что б никакой амнистии! И НКВД предупредить – что б, норму не выполнил – новый срок за саботаж, что б, палец себе порезал – срок за членовредительство.