Большое домино. Дорогой Леонид Ильич

Теперь и они могут вернуться к своим домам и зажить обычной жизнью!

Восьмью? Нас девять! Конгрессмен идёт и вручает паспорта моим товарищам. А мне? Ко мне подходят полицейские и надевают наручники. Что за чёрт?

– Сегодня произошло ещё одно знаковое событие, – продолжает вещать конгрессмен, – Изобличён последний военный преступник второй Гражданской! Он виновен в гибели нескольких сотен военнослужащих армии США! Он будет предан суду и получит достойное наказание. Все должны знать, что у Закона США длинные руки и никто не уйдёт от возмездия!

Это он про меня? Я – военный преступник? О, боже, за что? Я же просто воевал!

На суде мне адвокат шепнул, что тот молодой офицер, что подорвался возле моего броневика был единственным сыном генерального прокурора США, а в одном из подбитых мною танков сгорел брат губернатора одного из штатов.

Но, я же уже чёрт знает сколько отсидел в рабстве! Суд даже не слушает мой лепет. Двести восемнадцать лет тюрьмы. Почти по году за каждого повешенного на мою совесть янки. Гуманно. Торжество гуманизма. Один год за одну смерть. Апелляция. Они там издеваются? Мне скостили двадцать два года, засчитав в отбытый срок годы проведённые в рабстве.

Тридцать пять лет в тюрьме. С неграми и латиносами. О, нет-нет, прекрасные ребята. Белые расисты запрещали им работать и парни чтобы хоть как-то прокормить свои семьи были вынуждены торговать наркотой или заниматься небольшими экспроприациями. Насилие в тюрьме? Я не хочу говорить на эту тему. Что? Нет. Вы не так поняли. К однополым отношениям я в какой-то степени даже с симпатией… Но эта тема для меня глубоко личная.

В предпоследний год двадцатого века я неожиданно попал под амнистию. О, да! Та знаменитая амнистия Била Клинтона! Когда, я наконец поменяю временный вид на жительство на паспорт, то обязательно пойду голосовать за Клинтон. Что? Он больше не может быть президентом? Жаль. Но у него же есть жена, дети, племянники в конце концов, буду голосовать за них. И всё же Бил великий человек. Эта его идея национального примирения и покаяния.

Это то что нам в США так не хватало все эти годы.

Я вот только никак не могу понять. Вот этот лозунг: «Жизни цветных имеют значение!». Нет, я не против. Наоборот. На вот про нас – французов забыли! Почему я должен при входе в супермаркет становиться на колени? Я ведь тоже был в рабстве у белых янки! Да, я считаю, что «Жизни французов тоже имеют значение».

Очерк-интервью из сборника «Новое мышление и толерантность». Нью-Йорк, США.