Товарищ Брежнев. Принуждение к миру

Иногда догнать трепещущие тени не удавалось, и луч утыкался в массивную кованую решётку, навешенную на окно ещё, наверное, во времена Царства Польского. Зачем богатый шляхтич в прошлом веке оснастил решётками окна не только первого, но и второго этажа своего особняка, стоявшего почти в самом центре бывшей польской столицы? Вопрос, над которым пускай ломают голову историки-краеведы. А молодого, лет тридцати, капитана, занимавшего небольшой кабинет на втором этаже в означенном особняке волновали совсем другие вопросы.

Совсем недавно из Москвы пришло негласное указание. Строевым отделам, политотделам и отделам Смерша всех частей и соединений действующей армии, которые должны были входить на территорию Германии или следовать по её территории транзитом, предписывалось выявлять советских военнослужащих, допускающих негативно-агрессивные высказывания по отношению к немецкому народу. Таких военнослужащих надлежало без лишней огласки переводить в части РККА, действующие на Балканах, в Турции, Франции и в Скандинавии.

От греха, так сказать, подальше.

Невеликая стопка личных дел, почти две дюжины, лежала на столе перед старшим оперуполномоченным управления «Смерш» 2-го Белорусского фронта капитаном Быстровым. В принципе, ничего сложного. Погибла семья у старшины Засядько в деревне под Житомиром. Вся. Жена, трое дочек, сестра, брат меньшой, мать, отец-инвалид ещё прошлой Империалистической войны. Спалили в сарае немцы всю семью ещё в 41-м, когда нашли в их доме раненого советского лётчика. Старшина о том лишь пару месяцев назад узнал.

Готов любого немца на клочки разорвать. Гвардеец, три медали, орден, два ранения. Зачем человека в искушение вводить? Не отошёл ещё он от горя, не начали рубцеваться душевные раны. Езжай-ка ты, старшина, в Грецию. С греками ведь у тебя счётов нет.

И остальные двадцать дел примерно такие же. Гибель близких, порой страшная. Желание отомстить, взять кровью за кровь. Зачем проверять, как поведёт себя такой боец, когда войдёт в Германию? Пусть в другом месте послужит.

Всем спокойнее будет. Тем более что и не так много таких солдат, что заснуть не могут, не убив немца. Не, не так. Что не могут пока отделить нацистских военных преступников от немецкого народа.

Но одно дело сегодня особенное. Лейтенант-артиллерист, орденоносец. Вдруг начал такую пургу нести в письмах, что поначалу подумалось – крыша у болезного поехала. Это ж додуматься до такого! Немцы убивали, грабили, жгли, насиловали, и ему того же подавай.