Товарищ Брежнев. Большой Сатурн

И Марко с Хуаном немедленно исполняют приговор, скидывая обвисшее мешком тело Пороха с километрового обрыва в каменистую бездну. Подводят следующего, опаньки – Саакашвили! Приговор тот же: «В пропасть». Исполняется незамедлительно. Подводят третьего, снимают мешок. Вот так встреча! Янукович. Совещаются, спорят. Лаврентий Палыч говорит: «В пропасть его!» – «Но почему?» – вопрошает Захарченко. – «А, за компанию!» – улыбается Берия и пристально смотрит на Виктора Фёдоровича. Тот начинает заваливаться на Марко.

Насладившись зрелищем, кровавый палач и лучший менеджер всех времён произносит: «Шютка, в штрафбат его!»

30 ноября 1942 год, г. Орджоникидзе, г. Грозный, г. Кизляр.

Просыпаюсь, продолжая хихикать. Подъём, туалет, первая утренняя сигарета в компании с Морозовым, завтрак, обход. Врач сообщает, что я практически здоров, и в канцелярии госпиталя уже лежит телефонограмма с приказом мне немедленно убыть в распоряжение штаба Северной группы войск. Выражает свою печальку, что не сможет почикать меня на опыты, но тешит себя надеждой, что ещё свидимся.

Мужики немедленно связывают перемену в моей судьбе с вчерашними посиделками с ЗНШ фронта. Опять пристают с расспросами. Олег Морозов просит замолвить за него словечко в штабе, чтоб направили в действующую часть, он уже без костыля, с манерной тросточкой, скоро на выписку. Правда, бегать ещё долго не сможет, но зампотеху это и не особо требуется.

Заходит завхоз, за ним боец несёт в охапке новую полковничью форму.

В охапке присутствует модный белый монгольский полушубок. Продуманный старшина решил лично уважить крутого полкана из штаба фронта.

В 45 секунд не уложился, но через две минуты уже затягиваю портупею на полушубке, надеваю белую же мутоновую ушанку и становлюсь похожим не на орла, а на филина в зимнем раскрасе. Мужики завистливо охают-ахают. Пожелания удачи-здоровья, обещания не забыть про Морозова. Прощаюсь, припускаю в канцелярию. Там получаю предписание, узнаю, что за мной прислали самолёт, У-2 уже стоит за школой-госпиталем на футбольном поле.

На поле слякоть и дождь со снегом. Пилот просит показать документы, смотрит, кивает. Полетели. Думал, не взлетим на этом лисапеде, ни фига, против ветра уверенно разгоняемся, перепрыгиваем школьный сад. И над полями-садами, не поднимаясь выше метров 50, несёмся-плетёмся в Грозный. Кабину заливает дождём, заметает снегом. Хорошо, пилот дал кусок брезента на прикрыться.