Охота на Минотавра

 – А четыре года назад в подвале частного французского дома нашлась картина Ван Гога «Закат в Монмажуре». Стоимость – сорок миллионов евро.

– Вот это подарок к Новому году, – вдохновенно выдохнул Мишка.

– А семь лет назад на чердаке коттеджа в Беллпорте, в штате Нью-Йорк, нашли обширнейшую коллекцию картин Артура Пинаджана, – искусствовед кивнул на упакованные холсты, – общая стоимость коллекции – тридцать миллионов долларов! И таких случаев – десятки и даже сотни!

– А если мы сейчас найдем что-нибудь великое, в этих чехлах, нам что-нибудь достанется? – спросил Сомов.

 – Хотя бы процентов десять от общей стоимости? За инициативу?

– Директор музея господин Рябчиков вам грамоту вручит, молодые люди. На это вы можете точно рассчитывать! А теперь я вам дам тряпки, покажу, где набрать воды, вы оботрете эти чехлы, а потом уже мы будем открывать миру великие шедевры! Идемте за мной, конкистадоры!

Очень скоро предварительная работа была сделана, ящики с картинами очищены, и Куприянов взялся распаковывать их.

Мишка тоже хотел почиститься, но искусствовед остановил его:

– Вы забыли?

– О чем? – спросил Сомов.

– Что вам еще обратно лезть, молодой человек? В ту же самую черную дыру?

– А-а, точно! Поцелуй! – кивнул Мишка.

И подмигнул Юле. Та пожала плечами, что означало: если я обещала – жди!

Все четыре картонных ящика были пронумерованы. Борис Борисович вскрыл первый ящик. Холсты были проложены специальной пергаментной бумагой. И вот один за другим Куприянов стал доставать полотна на свет божий и передавать молодым людям, а они уже разворачивали их и укладывали на застеленный пол.

Холсты и впрямь были помяты, где-то порваны. И все, как один, поблекли. То, что увидели старатели, разочаровало их: шли бесконечной чередой пейзажи. Леса да перелески, тропинки да полянки, озерца да Волга-матушка, дороги до горизонта через рыжую степь или золотое пшеничное поле. Причем все было написано скорее рукой самодеятельных живописцев, чем истинных профессионалов.

– Да-с, – почесал седую бородку Куприянов.

 – Это вам точно не Левитан! Даже не Шишкин! Кто такое возьмется реставрировать? Так и пролежит еще век…

Затем вскрыли второй картонный ящик. Тут уже пошла жанровая живопись: поля и косцы, иногда появлялись кони, написанные довольно примитивно и неумело, дворовые за работой.

– Тоска, – вздохнул Куприянов.

Вскрыли третий ящик. И тут случилось оживление. Портреты!

– Недурно написано, очень недурно, – вдруг заговорил искусствовед.