Охота на Минотавра

Это действительно был лабиринт! Но какой?! Настоящий! Замысловатый лабиринт, сложенный из красного кирпича, чьи коридоры были спутаны самым хитрым образом. Эти коридоры обрывались тупиками, и в некоторых тупиках можно было увидеть человеческие кости! Желтые, высушенные временем. Черепа, кости таза, ребра, позвонки, скрюченные костяшки пальцев…

– Хороша картинка, – наконец-то вырвалось у искусствоведа Куприянова. От его ернического тона не осталось и следа. Борис Борисович разом переменился: – И как этот шедевр ушел от нашего внимания? От моего внимания? – он даже обернулся к ребятам.

– Может, у вас в тот день выходной был? – предположил Сомов.

– Возможно, – кивнул искусствовед.

– А что вот тут? – пальцем указала Юля на что-то черное и взъерошенное, спрятанное в одном из коридоров лабиринта, похожее на горб.

Паша усмехнулся.

– Что? – спросила Юля.

– Да так, ничего, – ответил Киселев.

– Твоя версия?

– Это он. Прячется. Ждет!

– Да ладно?!

– Кто прячется и ждет? – спросил Мишка.

Но Паша не успел поделиться своей версией.

– Смотрим дальше, – предложил искусствовед Куприянов.

Он достал второе полотно и развернул его – и тотчас напряжение охватило четырех зрителей. На первом полотне была панорама лабиринта, тут же внимание сфокусировалось на отдельном коридоре. И на тех, кто попал сюда. На четырех несчастных молодых людях – двух юношах и двух девушках. В греческих туниках! За ними только что опустилась каменная стена. Двери! Они были напуганы, цеплялись друг за друга и оглядывались по сторонам.

– Они как будто слышат что-то, – проговорил Паша.

– Брр, – поежилась Юля. – Не пугай меня.

– Я правду говорю. Посмотри на их глаза. Они ждут!

– Согласен, – с трудом проглотил слюну Мишка.

– И я того же мнения, – добавил Куприянов и вцепился в седую бородку. – Слышат и ждут! Дальше!

Он извлек из картонного ящика еще одно полотно и освободил его от оберточной бумаги. И все тотчас оцепенели! Все четверо увидели страшные глаза во весь холст.

– А художник-то – человек с фантазией, – проговорил Куприянов.

– Да он больной на всю голову, – прошептал Сомов.

– Возможно, – согласился искусствовед. – Или же он истинный философ.

– И что же мы увидим дальше? – произнесла Юля. – Борис Борисович?!

– Дальше, коллеги! – с энтузиазмом воскликнул Куприянов.