Охота на Вепря

Я услышал мужской голос: «Здравствуй, милый, здравствуй…» Оказывается, хозяин опередил меня! В одном из дальних загонов, стоя ко мне спиной, Кураев что-то шептал на ухо черному жеребцу с белым месяцем на лбу. Светились белки, черные глаза смотрели на меня подозрительно, но спокойно. Только фыркнул конь, тряхнул головой.

Кураев обернулся.

– А, Петр Ильич, доброе утро.

– Доброе.

– Мой Ганнибал, – представил он коня. – Двухлеток. Самая сила!

– Хорош, – кивнул я.

– А вам не спится?

– Нет, – признался я.

– Понимаю, новое место. Тревоги.

– Еще какие тревоги, ваше сиятельство.

Видимо, мой тон заставил графа насторожиться. Кураев похлопал жеребца по шее, повернулся ко мне:

– Говорите, Петр Ильич, не стесняйтесь.

– Думы меня одолевают, Александр Александрович. И в первую очередь о том, что вы сами препятствуете раскрытию дела.

– И много сказано, и мало, – нахмурился граф.

– Вы – человек щедрый, мой гонорар хорош, но деньги не решат всего. Вы дали мне нужную ниточку, да уж больно клубок ваших загадок велик.

Чую, скоро оборвется она. Не за тем вы меня посылаете, чтобы узнать, причастен Кабанин к убийству вашего друга или нет. Совсем не за этим…

– А за чем же тогда?

– А за тем, чтобы, удостоверившись в этом, вы могли решить, почему это понадобилось купцу Кабанину. Что же вас связывает с ним? Какая тайна? Кто он вам: беспринципный стяжатель – именитому графу-филантропу? Нестыковочка выходит, Александр Александрович. Должник вы его? Да нет вроде. Вы и сами богаты.

Связи я между вами не вижу: ни в родовой доле, ни в коммерческой, за исключением той таинственной, давней, о которой вы упоминали вчера. Да еще Сивцов в придачу. Чем занимался ваш триумвират? – я решил быть предельно откровенным с Кураевым. – Вот что я вам скажу, граф. Я хороший детектив, и узнаю, кто убил вашего друга Сивцова, но на этом все. Как просили, так и будет, – я не отпускал его взгляда. – Но так ли вам хочется завершить это дело? Только ли вопросом, казаки это были Кабанина, или вы хотите глубоко копнуть? С моей помощью. Сейчас говорите.

– Говорили мне люди, что вы умны и проницательны, – опуская глаза, кивнул Кураев и тотчас открыто, точно извиняясь, посмотрел на меня. – А я, старый дурак, все таился до последнего, осторожничал. Глубже мне надо, еще как глубже.

– Тогда говорите, на чем ваш загадочный триумвират держался?

Кураев нежно похлопал коня по черной мускулистой шее, закрыл загон, и мы вышли из конюшни в чистое зимнее утро.