Полет орлицы

Больше всего французские рыцари, друзья Жанны, ненавидели английских лучников – простых крестьян, что во всех битвах, ничего не зная о чести и «рыцарской войне», расправлялись с аристократами, как ловкий мясник на бойне расправляется с неуклюжим быком. Смерды подняли руку на знать – и теперь они платили за это. За английского виллана нельзя было получить выкупа, но можно было насладиться вволю священной местью, срубив ему голову мечом, раздробив ее молотом. Наколов крестьянина, как поросенка, на копье!

Холмы под Пате оказались алыми от английской крови.

Более двух тысяч захватчиков полегло в этой бойне. И только пять французов! Пять! Это был полный разгром, в который трудно было поверить – и тем, и другим. Многотысячную армию разгромили несколько передовых отрядов – основное войско, где оставалась Жанна и Рене, так и не вступило в бой! И только Фастольф ушел с небольшой частью армии – его отпустили, предавшись расправе.

Потон де Ксентрай лично сопровождал пленного английского рыцаря. Тот шел со связанными руками. Конец веревки был зажат в кулаке Ксентрая, обтянутом железной перчаткой.

Пленного подвели к Жанне.

– Узнаете, Дама Жанна, этого человека? – поинтересовался Потон.

– Кто это? – спросила она. Неожиданная догадка поразила ее. – Сэр Талбот, неужели… это вы?

Джон Талбот, граф Шруссбери, усмехнулся:

– Буду честен – мне видеть вас не так приятно.

– Господи, – покачала головой Жанна.

Англичанин нахмурился – он не понимал ее.

– Сколько раз я писала вам, предупреждала о том, что вас ждет, – объяснила свой вопрос Жанна. – Почему вы не послушались меня? Ваших солдат перебили, сами вы – с веревкой на шее. – В ее глазах заблестели слезы. – Почему?

Талбот опустил глаза.

– Военная фортуна бывает переменчивой, – только и ответил он.

Жанна покачала головой – она хотела сказать, что все это того не стоило, но он так и не понял ее! Девушка взглянула на своего капитана, но и тому была непонятной ее скорбь.

И все-таки это была победа! Еще одна ступень к освобождению ее милой Франции…

В битве при Пате Жанна не вытащила даже меча из ножен, но французские солдаты славили только ее. И только ее присутствию в войске они приписывали это чудо. Капитаны – были лишь исполнителями воли провидицы. Даже главнокомандующий Алансон.