Солдаты эры Водолея

Ему мешал пронзительный взгляд пани Чёрны. Он уже чувствовал легкое головокружение. Даже недомогание. Пани Чёрна смотрела на него так, точно говорила: «Милый мой пан Пташка, соглашайтесь, а не то я выманю вашу душу и проглочу ее у вас на глазах!».

– Вам, наверное, известно, что я только написал книгу, – глухим голосом пролепетал он. – Экспонаты мне не принадлежат. Они – чужие…

– Конечно, знаю, – металлическим голосом проговорила грозовая туча. – Они принадлежали некоему Здановичу, теперь – какой-то компании.

Это не важно, – тут же заверила она его. – Я бы хотела купить эту вещицу, все равно у кого.

– Хорошо, я сведу вас с ними, – откликнулся профессор.

– Меня это не устраивает, милый пан. – Ее родинка приплясывала вместе с верхней губой, отвлекая внимание Пташки. – Думаю, вы бы не отказались хорошенько заработать. Правда?

– Заработать?

– Ведь вы не миллионер, пан Пташка, я так думаю. А я бы предложила вам хорошую сделку. Только, чур, чтобы все было инкогнито.

– Мне хватает денег, пани Чёрна, – попытался воспротивиться он.

– Вам это не составит никакого труда, пан Пташка. – Ее голос изменился. Улыбка канула без следа. – А лишние деньги не помешают…

Ее пальцы, стянутые золотом, раздраженно и нервно цеплялись друг за друга. Руки пани Чёрны были точно два маленьких откормленных хищника, что зло покусывали друг друга, боролись за первенство. И борьба эта готова была перейти в драку.

– Денег мне ваших не нужно, – глядя на руки собеседницы, проговорил Пташка.

 – Я вам устрою встречу с моим заказчиком.

– У меня другой план, – выдавив из себя улыбку, процедила пани Чёрна. – Я все продумала. Я дам вам денег, и вы купите амулет у компании. За посредничество – двадцать тысяч долларов.

Руки Клары Чёрны продолжали терзать друг друга. Но теперь Пташка понял, что ошибся. Эти откормленные зверьки не собираются соперничать друг с другом. Скорее они готовы сообща броситься на кого-нибудь, и тогда ярости их не будет предела.

А на кого они целились, гадать долго не стоило. Длинные грубые ногти так и вонзались в ладони, в пальцы.

– Двадцать тысяч? – не сразу переспросил Пташка.

– Наличными, – уточнила она. – Тотчас же по передаче.

«Двадцать тысяч за безобидную аферу? – недоумевал Пташка. – Да они все спятили с этим амулетом!»

– Хорошая сделка, разве нет? – колючие стальные нотки звенели в голосе гигантши, а пальцы не унимались.