Принцесса крови

Бургундский и Орлеанский дома враждовали и раньше, борясь за сферы влияния при Карле Безумном. Во время церковный схизмы[7 - Великий раскол, или Великая схизма. Продлилась с 1378 по 1414 год. С 1378 по 1409 год католическую церковь возглавляли два враждующих понтифика, а с 1409 по 1414 год – три конкурирующих между собой папы.] они к великому удивлению французов поддерживали разных пап, проклинавших и предававших друг друга анафеме перед лицом всего христианского мира. Но когда Филипп Смелый внезапно скончался и бургундский меч оказалсь в руках Жана Бесстрашного, запахло жареным.

Два самых могущественных в государстве человека отныне выставляли взаимную ненависть напоказ. Дело дошло до того, что Людовик Орлеанский, всегда потешавшийся над уродливым кузеном, выбрал себе эмблему – суковатую палку. Это означало то, что он всегда готов дать хорошую трепку своему низкорослому кузену. Не остался в долгу и Жан – он усеял свои ливреи серебряными стругами. Его противник должен был знать, что он намерен обстругать дубину зарвавшегося врага. Так они и ходили во время государственных заседаний и пиров, теша придворных грозными символами. И понося и насмехаясь друг над другом, побуждая то же делать и свои многочисленные свиты. Людовик и Жан были похожи на двух котов, что, прижав уши и подергивая хвостами, бешено ревут, усевшись друг против друга. Но двор прекрасно осознавал, что, сорвись они – вступи в бой, много прольется крови.

Жан Бургундский оставил зеркало, обернулся к слуге:

– Ты хотел мне что-то показать, Жак?

– Да, мессир, – ответил тот.

Слуга подошел к одной из дальних полок и вынес на свет небольшой арбалет.

– Для ближнего боя, мессир, – сказал слуга. – С двадцати шагов пробивает рыцарскую броню, – с мрачной улыбкой похвастался он.

– Добрый арбалет, – усмехнулся герцог, беря в руки оружие. Он коснулся рукой дерева, тугой стальной тетивы. – А какова стрела к нему?

– Подстать тетиве – из лучшей стали.

Герцог вернул оружие мастеру.

– Покажи его в деле, Жак! – ему не терпелось насладиться зрелищем.

– Конечно, мессир.

Слуга достал стрелу из кожаного колчана, висевшего на стене, отыскал тут же, на одной из полок, «козью ногу» – для натяжки тетивы, и подготовил арбалет к бою. Затем Жак вытащил первый попавшийся ему на глаза факел из гнезда и направился в дальний угол залы – в темноту, и скоро там вспыхнул огонь. Языки пламени высветили чучело в человеческий рост, из плеч которого пучками торчала солома.