Принцесса крови

Поэтому Генрих Ланкастер и построил свои войска так, точно собирался отбиваться от противника в осажденной крепости. Оставшиеся девять тысяч бойцов здесь, под Азенкуром, были поделены Генрихом и его полководцами на три части. Центральной командовал сам король, правой – герцог Йорк, левой – лорд Камой. Впереди каждой части войска, отгородившись соединенными друг с другом палисадами, стояли лучники. Простые вилланы, в случае близкого боя готовые отбросить свое грозное оружие и взяться за другое – мечи и топоры. С их рядами смешались копейщики и спешенные рыцари.

Палисад, обращенный к французам не ровной полосой, а треугольниками, по всей изломанной линии разрывали маленькие проходы – для стремительной ответной атаки.

Генрих Пятый размышлял – пел ему свою грозную песню гений войны, шептал на ухо советы. Да, его войско устало от многодневного непрерывного перехода; да, потрепанное болезнью, оно уступало противнику числом. И тем не менее, простояв три часа напротив французов, под дождем, он приказал немедленно позвать к нему герцога Йорка и лорда Камоя, командующих правым и левым флангом его армии.

Через пять минут, промчавшись вдоль рядов, два первых аристократа Англии, почти одновременно, на боевых конях и в полном вооружении, предстали перед своим королем.

– Отдайте распоряжение снимать частокол, – сказал Генрих.

Герцоги переглянулись. Что случилось? Неужели молодой король, всегда – образец выдержки, способен в этот решающий день наломать дров? Стоять три часа заклятым врагам друг против друга – лицом к лицу – тут не у каждого выдержат нервы!

– Атаковать французов? – не веря своим ушам, спросил Йорк.

 – Они только и ждут этого, государь!

Король хмуро улыбнулся, но не ответил.

– Ваше величество… – вступил в разговор Камой.

Но король не дал ему договорить.

– Мы пройдем вперед четверть мили, – сказал он.

– Четверть мили, но зачем? – спросил Йорк.

– Это опасно, – серьезно проговорил Камой.

– Еще как опасно! – с улыбкой воскликнул молодой король.

Вокруг них шумел дождь.

Рыцари и солдаты, смотревшие на полководцев и короля, притихли. Только легкий гул. Все знали: скоро все решится. Бой будет сложным. На этом поле останутся многие. На чужой земле. Серая полоса французского войска, смазанная из-за дождя, для каждого была линией великой победы. Но скорее – смерти, если только король англичан совершит оплошность…

Глаза Генриха блестели. Казалось, рассудок покидает его. Если в такие минуты в кого вселится дьявол, пиши пропало.