Сердца под октябрьским дождём

Есть, правда, одно «но»… и с этим «но» приходится считаться. Нервы жены сейчас представляли собой оголённые провода.

– Мы торопимся, – сказал Хорь, стараясь скрыть сожаление, которое мгновенно нашло отражение на клоунских лицах, – извините.

Он пристально посмотрел на жену. Она была бледна.

– Да ведь?

Настойчивый вопрос пустил по её лицу трещины. Девушка несмело улыбнулась, ему и клоунам одновременно.

– Простите меня. Это всё свежий воздух. На меня он действует как шоколад на толстуху.

А знаешь, наверное, ты был прав, когда говорил, что нам некуда торопиться. Мы вполне можем немного погулять.

– Уверена? – спросил Юра, а клоуны разразились аплодисментами. Жердей оттянул и отпустил лямки, что удерживали его штаны.

Она боится! Это знание лежало перед Юрием как на ладони. Быть может, они найдут пустую квартиру, но куда вероятнее – посторонних людей, которые знать не знают ни о каком Валентине. Или шутника, что будет приятно поражён тем, что ружьё, которое он давным-давно повесил на стену, вдруг выстрелило.

Так или иначе, Алёна хотела узнать правду и в то же время смертельно боялась её.

Она не выдержала его взгляда, опустив глаза.

– Если я сейчас начну копаться в себе, тебе снова придётся взять меня за руку. И отвести куда нужно, потому что я-то ещё долго не в состоянии буду принять какое-то решение. Так что лучше сделай это сразу.

Юра исполнил эту просьбу с превеликим удовольствием.

Блог на livejournal.com. 17 апреля, 16:14.

Тягости жизни тропической птицы на севере России.

…Чаще всего источником шума в доме была Чипса. Без неё я бы, наверное, свихнулся, слушая собственное дыхание и далёкие, как с другой стороны земли, голоса соседей. Это старый дом, и в нём, в отличие от картонных многоэтажных коробок, в том числе и той, в которой прошли моё детство и юность, отличная шумоизоляция.

Я никогда не запирал клетку, позволяя попугаю носиться по квартире. Чипса – умница. Она не собиралась бросаться грудью на стёкла, чего я втайне боялся.

Зато любила ходить по подоконнику взад и вперёд и стучать клювом в окно, привлекая внимание голубей, прикорнувших на карнизах, и пролетающих мимо воробьёв, которые при виде столь необычной большой птицы сбивались с темпа, переставали махать крыльями и уходили в крутое пике.

Чипса – единственная птица, за которой я убирал с удовольствием, и, следовательно, единственная птица, которую я любил.