Сердца под октябрьским дождём

В отличие от других учителей Юра никогда не отбирал у паренька эти сакральные тетрадки, но много раз, словно невзначай проходя мимо, замедлял шаг и даже задерживал дыхание, чтобы не дай бог не оборвать пульсирующие нити созидательного процесса.

– Что вы все на меня уставились? – спросил он, готовясь защищаться. Ваня был полноват, с длинными сальными волосами и чёлкой, похожей на дымный след подбитого самолёта. Шею его покрывали красные угревые пятна.

– Слыш, странный, – сказал Фёдор, доставляя языком комок жвачки из одного угла пасти в другой.

 – Дядь Юра нам тут за жизнь рассказывает. Не слушать учителя, вообще-то, невежливо.

– Ему – можно, – сказал Юра чуть более резко, чем следовало. Почувствовав, что снова стал центром внимания, он сказал: – Пускай парень занимается своим делом. Если узнаю, что кто-то его достаёт, будет иметь дело со мной.

– Он как будто не с земли, – буркнул Фёдор.

– Такой, каким должен быть, – отрезал Хорь. – То, что я сейчас вам говорил, к нему не относится.

Пока не относится, и, надеюсь, не будет.

Он кивнул мальчишке, позволяя ему вернуться к прерванному делу. Наблюдая реакцию класса, перевёл дух. Кажется, поняли. Большинство из них. Наивно было полагать, что теперь они будут смотреть на того, в чью спину стреляли бумажными шариками, другими глазами, но хотелось думать, что первый шаг к этому сделан.

– Если вопросов больше нет, – Юра сверился с часами, – я отпущу вас пораньше. У вас же больше сегодня нет уроков? Пускай ту депрессивную речь, что я перед вами толкнул, разбавят лишние минуты на свободе…

Его перебил возмущённый голос и взметнувшаяся рука:

– Вы же женаты! Как вам не стыдно? Разве вы не счастливы? Разве вы не любите друг друга?

Юрий, к своему стыду, не помнил, как зовут девушку.

Помнил только фамилию – Морковина. Она, очевидно, из тех, кто полагает, что после дождя и солнце сияет ярче.

– Если вдруг вам приспичит «исчезнуть»… тогда что? – в голосе появились сдавленные нотки.

 – Просто бросите её?

На неё зашикали. Кто-то засмеялся. Почти у всех были перед глазами примеры в лице родителей. Семьи, в которых далеко не всё так гладко, как хотелось бы. А она – просто наивная пигалица. Тем не менее, Юра ответил:

– Любовь – погоня друг за другом, за увлечением и совместным времяпрепровождением. Бесконечная игра в салки. И кто-то из двоих неминуемо устанет от неё быстрее другого.

Его голос заглушил звонок.