Сердца под октябрьским дождём

Со своего положения за спиной водителя он мог видеть фигуру на переднем сидении пассажира и задавал себе вопрос, почему до этого её не замечал. Казалось, что на кочках и неровностях дороги она начинает подрагивать и рябить картинкой в телевизоре с неустойчивым сигналом.

Ошибочно отнеся повисшее в воздухе напряжённое молчание на счёт своего брюзжания, Юрий сказал миролюбиво:

– Мы едем на север. Городок под названием Кунгельв. Слышали о таком? Можете прокатиться с нами. Ты же не против, дорогая? У меня есть мнение по поводу того, чем должна заниматься в это время года молодёжь, но я ведь могу держать его за зубами, правда? – он кивнул сам себе.

 – Уверен, что могу. Видите ли, я работаю с детьми, и Алёнка говорит, что я, забываясь, приношу работу с собой в карманах.

Он засмеялся, а потом, обескураженный тем, что Алёна всё глубже уходит в себя, как хозяйка старого викторианского дома, чопорная леди, что вышла к гостям в исподнем и начала декламировать Евангелие, замолчал. Молли и Гоша взялись за руки; девушка при этом до онемения сжимала ручку двери.

Позже, на рассвете, когда молодые люди выберутся из машины в какой-то сырой деревушке о пяти домах, где Юрий остановится чтобы набрать в колонке воды (среди облаков робко показалось солнце, на редкость цыплячьего цвета, будто успело за ночь помереть и народиться заново), Молли скажет своему другу:

– Этот тип что, вёз тело своей жены?

– Ну почему тело, – промямлил Гоша. Он всё ещё смотрел вперёд, надеясь заглянуть за поворот дороги и увидеть там стелящийся по асфальту дым из выхлопной трубы «Хёндая», мешающийся по краям дороги с утренней дымкой.

 – Ты же видела, она двигалась.

– «Ты зе видела, она двигалась», – передразнила девчонка, обняв себя за плечи. Убеждённо сказала: – Это были верёвки, вот что. Верёвки, за которые дёргал он. На случай если они въедут в город или им встретятся мусора. Он прекрасно знал, что я его раскусила. Смеялся надо мной, когда заставил её коснуться своего колена, понял?

Парень с сомнением сложил трубочкой губы.

Молли, конечно, наблюдалась у психиатра и сбежала от чокнутого отчима, который хотел её изнасиловать, но всё же частенько подмечала вещи, которые обычные люди пропускали сквозь себя, как сито пропускает воду. Она всегда заранее могла сказать, стоит садиться в ту или иную машину, или нет. Что ж, если то, что она говорит, правда, похоже, эта её сверхъестественная наблюдательность дала сбой.

Но он в это не верил.