К чему приводит интерес

Ваша свобода и жизнь – вопрос времени! – ответил человек, прикованный к кожаному лежбищу.

– На крючке говоришь… – протянул Сокольский и потянулся к шприцу с красным колечком–маркировкой.

Взяв его, Александр поднёс жало к вене. Конечности человека были настолько прижаты кожаными ремешками, что он, попытавшись всполошиться, не получил желаемого результата. Лишь обозлив глаза, плюнул на белую ткань костюма.

Сокольский в скафандре пожал плечами и проговорил безучастно, – как скажешь!

И вколол в руку иглу, пуская химию по вене.

Пленник закричал, и в последующие секунды расслабился и обмяк. Зрачки расширились, и злость на загорелом мужественном лице, тронутом двухдневной щетиной сменило спокойствие, дыхание выровнялось. Химический состав, моментально воздействовав на головной мозг, отключил все двигательные нервы и рецепторы, отвечающие за сокращение мышц и на уровне мышления за силу воли, предоставив прямой доступ ко всей информации, сокрытой в памяти этого человека.

Сокольский, вытянув шприц, отодвинул тележку, и, достав коммуникатор из кармана костюма, включил запись и принялся вести словесный допрос, получая подробные ответы на вопросы.

Спустя двадцать минут он вколол Маркусу снотворное, и, дождавшись пока брюнет с крепким телосложением провалится в бессознательное состояние, стянул с себя шлем и положил его на медицинский столик.

Глядя на человека, Сокольский активно напрягал желваки на скулах, усиленно размышляя.

Крайне недовольно покачав головой и цокнув языком, он прошептал, прежде чем выкатить столик из комнаты, запереть её, скинуть защитный костюм и пойти в кают-компанию для совещаний, выходя на связь с агентством, – …лять. Только этого сейчас нам не хватало!

Москва.

11.00.

Находясь в своём рабочем кабинете в повседневных потёртых джинсах и клетчатой рубашке с коротким рукавом, Антон Сергеевич Разумов стоял возле ультратехнологичного рабочего стола.

Скорее это был не стол, а сенсорная поверхность, толщиной всего лишь в несколько сантиметр и размерами полтора метра на восемьдесят сантиметров. Многофункциональный экран позволял работать с любым видом данных, делать печатные записи, зарисовки, редактировать текст, рисовать стилусом не хуже карандашей или кистью, корректировать изображения в фоторедакторе. И сейчас Разумов просматривал фотографии седланной вазы и текстовые данные.