Истинный цвет любви. Городская легенда #2

Все быстрее и больнее в висках Ромы стучал тревожным маршем пульс, все живее стягивались и складывались в одно цельное полотно обрывки и штрихи воспоминаний от тех событий неделю назад. После того момента, как его глаза так вовремя заметили сачок для бабочек.

ГЛАВА 10

Воспоминания возвращались к Роме дурным психоделическим кино. Теперь он вспомнил всё. Он заметил сачок и стремглав бросился к нему. Он подхватил его из травы, осмотрел и, отшвырнув прочь, бросился в дебри. Он проламывался как лев, инстинктивно защищая только глаза, а в остальном, не думая ни о чем, кроме девочек.

Он не чувствовал боли от раздирающих тело шипов и веток, впивающиеся в уже разодранные раны.

– Мелисса! Кристина! Где вы? Дочки! – кричал он, отламывая ветки разодранными в кровь руками, пробираясь где-то уже в сердце этого проклятого сада. Черные стволы деревьев и кустарников сплелись в безобразную прочную паутину. Кроны деревьев плотно прилегали друг к другу и не хотели пропускать дневной свет.

Темно—зеленый туман плыл перед глазами и не позволял видеть дальше пары метров. Только кое-где отдельными желтыми тонкими нитями лучи солнца пронизывали гнетущую сырую мглу.

Тоня пробиралась следом, доламывая за ним ветки, с обезумевшим от горя взглядом. С неистовой надеждой она всматривалась в непроглядный зеленый туман.

Каждые несколько шагов он останавливался и весь превращался в слух. Не донесется ли голос или хоть какой-то звук от его дочек? Тоня каждый раз натыкалась на него, хватала за плечо и тоже вслушивалась изо всех сил.

Вдруг совсем рядом Рома услышал приглушенный всхлип, потом еще и еще один.

Он тут же бросился в ту сторону, уже просто выламывая дебри с неистовой силой. Всё глубже и глубже, не разбирая пути, окончательно разодрав все раны. Звук плача и всхлипы раздавались всё громче и отчетливее.

– МЕЛИССА! Мелисса! Кристина! Это я! Папа! Мелисса, Кристина, ответьте! – его сердце колотилось с такой силой, что казалось бьёт о саму грудную клетку.

Еще ветки, еще проклятые ветки и всё громче звук плача. Собрав последние силы, рывком он проломил последние сплетения, завидев явный тусклый свет за деревьями.

Перед его глазами открылась круглая полянка с аккуратно преклоненными к земле деревьями. На нее проливался столбом желтый свет, но изучать поляну было некогда, его внимание полностью приковало другое. Посреди поляны между поваленных стволов лежала девочка.