История начинается. Часть I

2009

Встреча

Шёл 1869 год. Войны с горцами кончились, и мир наступил на азовско-черноморском побережье. И решили мы размять глаза, сменить пейзажи и поехать путешествовать. Наш путь лежал от Азовского моря на юг, а затем вдоль Чёрного моря до города Сухуми.

Мы ехали уже не первый день. И вот наконец на рассвете предстало перед нами Азовское море. Уходящее за горизонт, оно показалось мне самым прекрасным из того, что видел я за всю свою жизнь.

Мои спутники: зодчий Иван Кузьмич, Эриксон Грамм (скандинав по происхождению) и купец Пётр Алексеевич – тоже были очарованы увиденным.

Позабыв вмиг все трудности, которые преследовали нас до того, я убеждался всё больше и больше, что не зря пустился в такое трудное путешествие по югу Российской империи.

Я казнил себя за то, что не взял с собою хороший карандаш и блокнот для хотя бы схематической зарисовки красоты, что видел в дороге.

Первым нашим пристанищем на Азовщине стал небольшой городок с диковинным названием Таганрог.

Он встретил нас утренней дымкой. Дома, улицы. Некоторые лавки уже были открыты. Некоторые – нет. Проезжая мимо Мужской классической гимназии (самой старой на всем побережье, основанной в 1806 году), мы увидели первые лучи яркого солнца, что умывалось в солоноватой воде мелкого моря.

Мы ехали уже дня два и сильно устали с дороги. Но всё равно первое, что мы решили сделать, – это искупаться в море. В июле оно уже довольно тёплое и ранним утром. Подъехав к самому морю, мы спрыгнули с лошадей.

Иван Кузьмич купаться не захотел, сказал, что лучше он посидит, позагорает. И вот втроём – я, Эриксон и Пётр Алексеевич – мы нырнули в спокойные воды тёплого моря. Наш скандинавский друг не видал ещё ни разу таких морей и был приятно удивлён. Вволю поплавав и поныряв, мы вышли на уже нагревшуюся, тёплую гальку.

Немного обсохнув, мы отправились искать ближайшую гостиницу.

Для дальнейшей дороги нам необходимо было пополнить запасы. И на следующий день, утром, после плотного завтрака, мы отправились бродить по торговым лавкам, предварительно распределив, кто что покупает.

Побродив по торговым рядам, я решил открыть дверь в лавку, вывеска которой сообщала: «Чай, сахар, кофе и другие колониальные товары».