Кацетница

К нам никто не должен был придти, скорее всего это был вестовой за соседом – такое было достаточно часто – однако я все равно проснулась и с закрытыми глазами прислушивалась к негромкому разговору в коридоре. А потом в нашей комнате зажегся свет, и я увидела людей в кожаных куртках и фуражках со звездами…

Они оставили маму в нашей спальне, а меня посадили на стул в бабушкиной комнате. Прямо как я спала – в ночнушке и с закрученными папильотками. Около меня стоял русский солдат с винтовкой и строго смотрел за каждым моим движением.

Остальные в это время выворачивали на пол вещи, разбрасывали книги, разбрасывали постели. Кто-то в соседней комнате громко кричал на маму, но из-за волнения и маминых всхлипываний я не могла разобрать ни слова.

Иногда в комнату заглядывал сосед. Несмотря на ночное время, он был в форме и о чем-то тихо переговаривался с людьми, стоящими в коридоре.

Потом в комнату зашел человек в очках. Я почему-то сразу поняла, что это он кричал на маму, и внутренне сжалась. Однако он заговорил со мной очень доброжелательно и даже ласково.

И, что до меня не сразу дошло – по-польски.

– Девочка, тебя как зовут?

– Оксана.

– Оксана, ты знаешь, что это такое? – он показал на винтовку в руках у охранявшего меня солдата.

– Да, пан.

– Что это?

– Оружие.

– Молодец, Оксана. А ты не видела, куда твой папа спрятал оружие?

Ну конечно, я прекрасно знала, что в доме оружия нет. Потому что слышала разговор папы с мамой, когда мама просила папу оставить ей пистолет, а он говорил, что от этого может быть только хуже.

И сам пистолет тоже видела. Папа, приходя домой, всегда клал его повыше, где я не могла его достать…

– Нет, пан. Я вообще не видела у папы оружие.

– Ну конечно, Оксана, он тебе его не показывал. А папа часто вас навещает?

– Нет, пан… – я поняла, что разговор подошел к опасной черте. И что меня сейчас поймают на слове. И тогда нам всем будет очень-очень плохо…

– Я вообще не видела папу уже очень давно…

– Разве он не навещает свою маленькую дочку?

– Нет, пан… – каким-то чутьем я почувствовала, что сейчас самое время заплакать.

Заставлять себя мне было не нужно – достаточно было подумать о маме… или о папе, но о нем сейчас думать было нельзя… и я заплакала.

– Пан, они поругались с мамой… и он ушел… это было очень давно…

– И с тех пор ты его не видела?

– Нет, пан.

– Хорошо… то есть плохо. Ладно, вставай.

Солдат приказал мне идти вперед с руками за спиной.