Кацетница

Оксана закричала от резкой боли.

– Да тебя драть уже пора. Ну-ка, снимай трусы.

– Не надо… – пискнула Оксана.

Удар! Кулак, прилетевший ей в ухо, вышиб слезы и искры из глаз. Она рухнула на колени, понимая, что сопротивляться бесполезно. И тянуть время – тоже.

– Встань к стене, – скомандовал он. Она отвернулась, он тут же окрикнул:

– Лицом ко мне. Руки по швам!

Оксана встала к стене, вытянула руки вдоль тела. Лампа била ей прямо в лицо, она не видела ничего. Ей было ужасно стыдно – она впервые в жизни оказалась в такой ситуации.

Кровь стучала в висках, ей казалось, что будет проще умереть.

– Вот, стой так, – сказал следователь откуда-то из глубины кабинета. – Сейчас я приведу солдат, и мы посмотрим, как ты запоешь. Будешь рассказывать?

Оксана всхлипнула. Она сама не заметила, как из ее глаз ручьями потекли слезы.

– Да или нет?

– Я ничего не знаю… пан.

– Я тебе не пан! Паны были в Польше! А сейчас вас освободила советская власть!

Оксана кивнула. Боль утихла, стыд охватывал ее все сильнее.

Стоять обнаженной перед незнакомым мужчиной… она попыталась прикрыться, но следователь снова рявкнул:

– Смирно!

В кабинете наступило молчание. В темноте тихо скрипело перо. Минут через десять следователь наконец подошел к ней, скептически осмотрел ее с ног до головы. Провел рукой по ее животу, груди. Оксана внутренне сжалась.

– Красивая девочка. Даже страшно подумать, что с тобой сделают грубые солдаты. А ведь тебе просто надо подписать бумагу.

– Но… я не могу.

Следователь коротко ткнул ее носком сапога в живот.

Оксана охнула, скрючилась от боли. Мучитель схватил ее за волосы, дернул вверх:

– Было сказано стоять!

Она с трудом выпрямилась, стараясь не смотреть ему в лицо. «Подписать, и будь что будет», – мелькнула в голове мысль.

– В общем, если не признаешься – это будет каждый день. А потом и еще кое-что, – многозначительно сказал следователь.

– Подпишешь?

Оксана промолчала.

– Ну как хочешь. А теперь иди. И думай.

Мирослава встретила ее с тревогой на лице.

Первым делом она потрогала ее за низ живота, но Оксана отрицательно помотала головой. Она легла на нары рядом с Мирославой и неожиданно заснула под ласковые поглаживания девушки.

Когда Мирославу утром выводили на очередную пытку, она спросила у Оксаны:

– Который? В очках?

Оксана кивнула. Мирослава сжала губы, и ее глазах появилась какая-то обреченная решимость.

Больше ее не видели. Не видела Оксана больше и своего мучителя в очках.