Кацетница

Все ее лицо было в крови, и она злорадно улыбнулась своему отражению. Мальчишку в милицию не привели, и она надеялась, что хорошо его уделала. Жаль, что мало.

Она начала придумывать, что будет говорить, но ничего изобретать не пришлось. Не успела она оглядеться в пустой камере, куда ее втолкнули, как туда же зашли две женщины в русской милицейской форме и без особых церемоний приказали ей раздеться. Догола.

Милицейская тетка повертела в руках ее бумажку, небрежно засунула в свой карман деньги, сказала раскрыть рот и заглянула туда.

Потом сказала:

– Одевайся. И пошли.

Она провела Оксану в кабинет, посадила перед собой за стол.

– Фамилия, имя, отчество.

– Янкович Оксана Георгиевна.

– Год рождения.

– Двадцать седьмой.

– Место рождения.

– Львов.

– За что напала на молодого человека?

– Просто… поссорились.

– Знакомы?

– М-м-м… да.

– Знакомы или нет?

– Да.

– Давно?

– Год.

– Год? – тетка заглянула в ее бумажку. – Год назад ты кормила вшей в камере управления НКВД.

– Полтора года.

– А в НКВД за что попала?

– Н-н-ни за что.

– Понятно. Руки за спину.

Оксана завела руки за спину, и тетка ловко связала их сзади, прикрутив к спинке стула. Потом вышла.

Оксана завертела головой. Решеток на окнах не было, первый этаж, и если разбить окно… но бегать со стулом за спиной было бы нелепо. Перерезать веревки? Чем?.

Пока она думала, тетка вернулась.

– Так. У мальчика – перелом руки и сотрясение мозга. А это – покушение на убийство. Но это – не главное.

А главное – то, что он сын командира части. И это уже дело политическое. Так что, родная, сидеть ты будешь лет пятнадцать. В Сибири.

У Оксаны все сжалось внутри, однако слез не было. Только ненависть. Минут через десять пришел солдат, ее отвязали от стула и повели в машину.

В уже знакомом управлении НКВД на Смольках Оксану сразу бросили в общую камеру. Впрочем, столько народу, как в первый раз, здесь уже не было – вполне хватало места и сидеть, и лежать. В камере было человек десять, из них, насколько успела увидеть Оксана, только две девочки ее возраста, остальные взрослые.

Посреди камеры на полу сидела какая-то старуха с седыми космами, которая что-то бормотала про себя, подвывая.

Зайдя в камеру, Оксана вежливо сказала:

– Здравствуйте.

В ответ услышала молчание, только девушка подвинулась на нарах, освободив ей немного места.

– Не били еще? – спросил кто-то из угла?

– Нет, – сказала Оксана. – Пока. Не били.

– Значит, будут.